То есть эти двадцать пачек, по современному мне курсу, если брать по максимальной прикидке, где-то миллион двести тысяч. А это, скажу я вам, в моё время охренительно большая сумма. Можно не париться особо, не работать, не думать о будущем и так далее.

Тут также было сто пачек десятидолларовых банкнот, сорок пять пачек двадцатидолларовых, а однодолларовыми я пренебрёг.

Монеты высыпал в баулы не считая. Получились они крайне тяжёлыми, но тащить это счастье лошадкам, а не мне.

Появился Гарольд.

— Город в огне! — сообщил он испуганно.

— Ничего страшного, — махнул я рукой. — Где здесь отдел кредитования? Ну, где хранятся данные о задолженностях простых горожан перед банком?

— Тот кабинет, откуда вышел мистер Фитцпатрик, — ответил Гарольд.

— Есть керосин? — задал я важный вопрос.

* Соединённые Штаты Америки , Канзас, пригород Канзас-сити, час спустя *

— Ну что ж, Гарольд... — я открыл один из баулов. — Рад был нашему кратковременному сотрудничеству. В качестве бонуса за исполнительность жалую вам ещё двадцать тысяч долларов. Считайте это премией со старой работы.

Я передал ему ещё две пачки стодолларовых купюр и повёл лошадей дальше. Тут недалеко меня ждут индейцы.

— И всё? — недоуменно спросил Гарольд.

— Да, всё, — ответил я. — Или думали, что я из тех патологически жадных мудаков, которые не держат данные обещания? Всякая работа достойна соответствующей оплаты. Вы свои обязательства выполнили, я выполнил свои, а ещё я был польщён качеством вашей работы и добавил сверху. Чего тут необычного?

— Я опасался, что всё закончится совсем не так, сэр, — признался Гарольд.

— Сегодня ваш шанс изменить жизнь к лучшему, — улыбнулся я ему. — В город не возвращайтесь, сейчас же уезжайте как можно дальше. По пути берите только необходимое, а вообще советую перебираться в Калифорнию, в Сан-Франциско, там тепло, солнечно, тихо и спокойно. Ещё, из-за океана прибывает множество красоток, одна из которых может стать вашей женой. О чём ещё можно мечтать?

— Я последую вашему совету, сэр, — пообещал Гарольд.

— Передвигайтесь поездом, — дал я ему последний совет. — Прощайте, надеюсь, когда-нибудь увидимся на одном из пляжей Сан-Франциско.

Гарольд забрался на свою лошадь и поехал. В одной из седельных сумок его покоились пять пачек стодолларовых купюр, которых ему хватит на всё, о чём он только мог мечтать.

Я же довёл лошадей до укрытия индейцев.

— Господа, мы сорвали джекпот и можем позволить себе всё, что угодно, — с улыбкой заявил я, увидев вышедших ко мне индейцев.

— Ты добыл для нас ещё больше винтовок? — спросил Безумный Конь.

— Лучше! — заулыбался я ещё шире. — Я взял в заложники бога бледнолицых!

* Соединённые Штаты Америки , Канзас, город Канзас-сити, 7 мая 1864 года *

— Не думал, что ты обернёшься так быстро, — сказал мне Красное Облако. — Вижу, что ты привёз какие-то грузы...

Да, мы с ребятами по пути заскочили в конфедератский город Кларксвилл, в котором на награбленные денежки закупили кучу полезных инструментов, четыре десятка лошадей, всю необходимую для них экипировку, десять хороших телег, шерстяные одеяла, нормальную ткань, жратву для лошадей, в основном в виде овса, патронов в количестве десяти тысяч единиц, а также лекарства, в основном в виде вакцины против оспы. Индейцев никто не вакцинировал, поэтому для них эта болезнь продолжала оставаться смертельно опасной, чего нельзя сказать про большую часть американских колонистов и военнослужащих Армии США. Вот и привёз я с собой две тысячи вакцин, купленных за серьёзные деньги.

— Это всё, чтобы улучшить быт вверенных тебе людей, — пожал я плечами. — Теперь деньги больше не проблема, у нас есть сумма в размере примерно четырёхсот тысяч долларов, а это целое состояние, которое и не снилось большинству простых людей. Кто-то увидел бы в этом безбедную жизнь для себя и потомков, но я вижу винтовки, патроны, инструменты, а также совершенно иную жизнь для всех нас, которая начнётся завтра же.

— Почему ты идёшь против своих, Гектор? — недоуменно спросил Красное Облако. — Ты ведь бледнолицый.

— Это для вас все бледнолицые одинаковые, — грустно усмехнулся я. — Но мне вы гораздо ближе тех, кто сейчас оттесняет вас всё дальше на Запад, отнимая землю и убивая. Для меня они чужды, я им не родной, я никогда никого не выгонял с земли, не убивал детей и женщин, это против моей природы. И если я присоединюсь к США или КША, я переступлю внутреннюю черту, которая отделяет меня от бездушия. Я лучше убью сотню тысяч армейских кавалеристов, чем стану одним из них даже в душе.

— Я очень признателен тебе, Гектор, — от всего сердца сказал Красное Облако. — Раньше я думал, что все бледнолицые одинаковые.