Поднявшись к Агапонову, я застал у дверей его кабинета моего бывшего куратора — Пантелеева. Тот тоже пусть и без энтузиазма, но все же протянул мне руку и передал свои поздравления, распалив мое недоумение и удивление еще больше.

Все стало ясно, когда я вошел в кабинет моего начальника. Агапонов в этот момент заполнял какие-то бумаги, но стоило мне зайти, тут же прервал свое занятие и вышел из-за своего стола.

— Ну-с, Григорий Мстиславович, поздравляю!

— Спасибо, — пожал я ему руку. — Но с чем?

— Вы не знаете? — удивился ротмистр. И тут же довольно улыбнулся. — Значит, работает наша служба как надо! Ни слова никому!

— Так может, вы меня просветите?

— Конечно, — кивнул Агапонов и повернулся к своему столу, вытянув из стопки бумаг пару листков. — Вот, ознакомьтесь, — протянул он мне их.

Я бегло пробежался по тексту и наконец все встало на свои места. Мой рапорт о существенных «дырах» в безопасности института по работе с опасными химреагентами наконец-то был проверен. На его основе прошла проверка и других заведений с похожей специализацией, что выявило существенную утечку химических реагентов «на сторону». А ведь это не просто реагенты — с их помощью можно легко собрать самодельное взрывное устройство и устроить теракт!

Выводы были сделаны, написаны новые инструкции по передачи реагентов институтам и контролю за ними, а мне за проявленную бдительность присвоено звание поручика. Для начала. Потому что во второй бумаге была резолюция о моей деятельности во время устроенной после нападения на поместье губернатора облавы и те выводы, что я написал в отчете после нее. О том, что нужно бы почаще проверять сведения о проживании агентов и их деятельности, а то больше половины адресов оказались «пустышками», что привело к потере времени на их проверку. Результат того моего отчета — еще одно повышение звания до штабс-ротмистра. Нехило!

Но по некоторому размышлению я все же пришел к выводу, что внеочередное звание мне дали не за рапорт по результатам облавы, а за спасение людей на балу у губернатора. Элита умеет ценить свою жизнь и щедро награждать тех, кто ее оберегает. Иначе фиг бы мне, а не звание штабс-ротмистра. Отделались бы поручиком «по совокупности» так сказать.

— Как понимаете, с таким званием у вас, Григорий Мстиславович, и оклад нынче будет выше, и направление вашей деятельности интереснее, — подвел итог Агапонов.

— Что вы имеете в виду? — напрягся я.

— Ну как же? На посту инструктора по дисциплине вы проявили себя замечательно, но для штабс-ротмистра эта «должность» мелковата. Поэтому не удивляйтесь, если вскоре поступит указание на перевод на новое место. Да и из моего подчинения вас скорее всего выведут-с. Да-с, — закончил он немного грустно.

— Вот как? И куда же меня направят? — растерялся я от такого поворота.

— Пока неизвестно. Да и рано об этом говорить. Думаю, неделю или две вам еще придется отработать в институте. А там уже начальство примет компетентное решение.

Возникла небольшая пауза, пока каждый из нас задумался о своем. Я прикидывал варианты, куда меня могут теперь направить, а Агапонов похоже был искренне опечален потерей такого подчиненного, как я. На его груди я заметил новую медаль — наверняка перепала либо за выявление утечки химреагентов, либо же за результаты действий его подчиненных при облаве. Я ведь у него не единственный подопечный.

— Кстати! — спохватился Агапонов. — Мне тут прислали бумагу из военного ведомства на вас. Там недоумевают — почему вы еще не зашли к ним.

— Зачем? — все еще погруженный в свои мысли, по инерции спросил я.

— Ну как же? — всплеснул ротмистр руками. — Вам же император вручил орден Святого Георгия четвертой степени! К ней положена ежемесячная выплата. Для ее получения, вам нужно прийти в министерство и подписать соответствующие бумаги. Давайте, Григорий Мстиславович, не тяните с этим. Отказываться от положенной награды — грех и неуважение. Все, голубчик, идите! И не забудьте посетить министерство!

Покинул я Агапонова в смятенных чувствах. Моя жизнь вновь сделала кульбит, и я не мог понять, как к этому относиться.

Пока шел из управления до института, я смог немного успокоиться и разложить «по полочкам» все проблемы, что может принести новое назначение. Первое, что приходит на ум — это новое окружение. Уж сколько сил я потратил на установление отношений в институте, то уже заранее от повторения такого «подвига» внутри появляется злость и раздражение. Знакомств на новом месте у меня скорее всего не будет. Рода из-за деда за моей спиной тоже нет. Буду снова начинать фактически с нуля. А ведь наверняка найдутся и еще подводные камни, о которых я могу пока только догадываться. Какие они будут? Вопросы-вопросы и ни одного ответа.