– Не молчи, Инг! – нарушила молчание Мария, терпеливо просидевшая все эти полчаса в кресле напротив Бармина. – Давай об этом поговорим!

– Не могу, - признался Ингвар. – Надо бы сначала успокоиться, привести мысли в порядок, тогда и поговорим.

– Отложим до утра? – предложила Мария.

– Да, - согласился Бармин. – Утро вечера мудренее. И знаешь, что, придержи до времени эту информацию. Не надо пока говорить с отцом. Девочкам тоже не рассказывай, не надо. День-два погоды не сделают. И даже неделя или две, если на то пошло.

– Ты ему не доверяешь? – нахмурилась жена, явно имея в виду своего отца.

– Ему доверяю, а вот его окружению – нет, - объяснил свою позицию Ингвар.

– Это из-за Нетшина?

– Из-за него, но не только, - покачал Бармин головой. – Если есть один, может быть и другой. Подумай еще вот о чем, кто мог знать о том, что Хатун ждет от меня ребенка?

– Если не брать в расчет, что это мог сделать кто-то из ее окружения, -предположила Мария, - остается мой отец и его приближенные. Подозревать отца мне не хочется, но вот его штаб – это совсем другое дело. Тут же вокруг полно шпионов жандармского управления и контрразведки. Многого о нас они не знают, но в этом случае многого знать и не надо. А информация стекается в штаб и только оттуда поступает к отцу. Так что, теоретически, это может быть кто-то из его офицеров, и он, я думаю, не обязательно шпион или предатель родины. Достаточно, если просто твой недоброжелатель или просто болтун. Мог шепнуть куму-то по секрету, а оттуда, в особенности, если речь о юго-восточных княжествах, слив пошел уже к австриякам.

– Звучит реалистично, - согласился Бармин. – Но давай все же отложим этот разговор до утра.

– Извини!

– Ерунда! – отмахнулся Ингвар.

– Я приду к тебе сегодня. – Не вопрос. Констатация факта.

– С остальными договорилась?

– А по-другому и быть не может, - пожала плечами юная красавица.

– Буду ждать, - кивнул Бармин. – И вот что. На ужин я не приду. Скажи всем, что у меня образовались срочные дела. Что за дела, ты не знаешь. Так что, без подробностей, пожалуйста.

– Сделаю, - пообещала жена.

– Я пойду вниз, - объяснил Ингвар уже специально для нее. – Если задержусь, не обижайся. Спи, я тебя разбужу…

***

Спускаться к ужину не было никакого настроения, и Бармин перекусил в своих покоях. Так было спокойнее, и появилась возможность еще раз обдумать поступившую информацию. Собственно, этим он и занимался те полчаса, которые потребовались на то, чтобы съесть пару кусков осетрины холодного копчения, салат из парниковых овощей и пару ломтиков костромского и вологодского сыра под большую кружку крепкого кофе без сахара и молока. Пока ел эмоции успели остыть, мысли упорядочились, и Бармин вчерне составил план действий на ближайшие две-три недели. Все это, конечно, еще предстояло обмозговать и обсудить со своими женщинами - под вопросом, хотя и по разным причинам, оставались только Дарена и Ульрика Катерина, - и главными советниками, но, в целом, он уже знал, что и как будет делать. Послезавтра День Зимнего Солнцестояния, - его стоило отметить дома в кругу семьи, - затем будет почти полная неделя перед новым годом, когда можно будет нанести визиты к ближним соседям. В дни между языческим и календарным Новым Годом, традиционно устраивается множество в той или иной степени знаковых приемов, пиров и прочих коллективных сборищ. И практически на все эти увеселительные мероприятия Бармин и его жены уже успели получить приглашения. Приглашений таких было получено около пятидесяти, - сорок девять, если не округлять, - и, в общем случае, дело сводилось к вежливому ответному письму, в котором Менгдены благодарили за приглашение и извинялись за то, что не смогут, увы, присутствовать на празднике. Однако и раньше, то есть сразу после того, как он «воспрял от ран», и, тем более, теперь, когда в этом возникла острая необходимость, Ингвар собирался посетить некоторые из этих приемов лично. Во время танцев так удобно отойти с хозяином дома в сторонку, чтобы поблагодарить его за помощь в войне, предложить союз на будущее и договориться о не афишируемой сторонами деловой встрече в ближайшей перспективе. Обсуждать тему будущей войны со своим тестем, с императором и королем Швеции Бармин предполагал только после того, как составит прочный союз северо-западных земель. Они, разумеется, не вся империя, но, занимая относительно небольшую территорию и имея среднюю плотность населения, Старый Северо-Запад контролировал половину промышленного производства страны, - а в некоторых областях, например, в оружейном и транспортном бизнесе, и того больше, - а так же 59% внутренних и 72% внешних колоний[1].

Впрочем, это были планы на пусть и близкое, но все-таки будущее. Сегодня же Ингвар решил закрыть вопрос с наследием прадеда: то есть, выяснить, существует ли оно на самом деле, и, если действительно существует, принять. Поэтому, отужинав, Бармин переоделся и отправился в древний лабиринт Менгденов. Его путь лежал к Алтарному залу. Там, собственно, и должны были быть получены ответы хотя бы на некоторые из волнующих Ингвара вопросов. И вот что любопытно. Он получил-таки эти ответы, но вопреки его ожиданиям произошло это на редкость буднично. Без помпы и без спецэффектов.

Бармин пришел к алтарному камню, бросил на него тушку зайца, которому только-что, прямо перед алтарем открутил голову, добавил горстку старых, еще прошлого века серебряных рублей, окропил все это своей собственной кровью из разрезанной ладони и, встав на колени, попросил у богини отдать ему оставленный в наследство «спуд» и открыть дверь в тайную сокровищницу. Богиня к нему на этот раз не вышла, но «голос» подала практически сразу.

За имуществом пришел? – Показалось или нет, что в словах Марены прозвучала откровенная насмешка.

– Дед Ингвар сказал, что это мое наследство, - спокойно объяснил свою позицию Бармин.

Встречался с прадедом? – как-то буднично поинтересовалась богиня, которую, судя по всему, желание Ингвара ничуть не удивило.

«Заранее знала?»

– Вар обещала мне подарок, - сказал он вслух. – Пообещала отдариться за то, что буду хорошо относиться к Ульрике Катерине. Я свое слово сдержал, она ответила тем же.

Надо же, - уже откровенно хмыкнула Богиня, - какая добрая!

– Кто я такой, чтобы обсуждать деяния богов?

Хороший мальчик, разумный…

– Я стараюсь, - коротко ответил на замечание Марены Ингвар.

Ладно. Владей! Какой из них ты хочешь открыть? – спросила тогда богоиня.

– Что значит, какой? – не понял Бармин. – Я прошу открыть «спуд».

Их четыре, - объяснила непонятку Марена.

– Как четыре? – удивился Ингвар.

Смотри! – предложила богиня, и перед Барминым возникла парящая в воздухе деревянная полка, на которой в ряд были расставлены четыре сундучка. Размер у них был одинаковый, но они отличались друг от друга возрастом, - это как-то угадывалось само по себе, - и отделкой. Первый слева был старше других, инкрустирован моржовой костью и украшен потемневшими от времени золотыми зверями и птицами, но не реальными, а пришедшими прямиком из легенд и преданий седой старины: виверна и птица сирин, левиафан и Фафнир, и множество других зверей, которых Бармин не смог опознать.