— Разберись, чем он «дышит». Узнай, все с ним нормально, не стоит ли за ним кто-то, — продолжал Карпов. — Только сделать это все нужно очень и очень осторожно.

— //-//-

Через несколько дней Профессор приехал лично, хотя обычно предпочитал общаться на расстоянии. Принцип у него был такой — держать заказчика подальше от себя, а заказываемого — поближе. Это делало приезд крайне любопытным для всех, кто его знал.

— Что-то случилось? — встревоженно спросил Карпов, едва только его увидел. Чувствовал плохие новости.

Гость, оказавшийся приятным невысоким мужчиной средних лет, кивнул: то ли поздоровался, то ли ответил на вопрос. Молча прошел в гостиную и, расстегнув нижнюю пуговицу классического вельветового пиджака, с удобством устроился в кресле. Сидевшие на его носу круглые, старомодные очки, аккуратная светлая бородка и чуть округливший животик очень подходили к его прозвищу.

— Случилось, Артем Олегович, случилось. Очень нехорошее вы мне дельце подкинули. Прямо слово, с душком дельце оказалось. Нехорошо, так поступать со своими знакомыми, — прищурив глаза, покачал головой Профессор. Голос у него оказался очень приятным баритоном, правда, сейчас звучавшим очень угрожающе. — Нужно было меня заранее поставить в известность, что объектом интересуется и в верхах, — он выразительно показал пальцем на потолок, и явно не имел ввиду при этом золотую лепнину на нем.

Карпов непонимающе развел руками. Для него, вообще, это было настоящим открытием, что тут же уловил Профессор.

— Ваш парнишка находится под плотным колпаком одного из боярских родов. Их спецы ненавязчиво сопровождают его по всему маршруту, — продолжал рассказывать гость. — Работают так, словно они охраняют его. Очень хорошие специалисты. Думаю, не обычные наемники, не шушера с улицы. Кто-то очень серьезный положил глаз на этого Дорохова… Хотя это показалось мне странным. Дорохов этот совершенно обычный парень, не одаренный. Не семи пядей во лбу. Одно время даже наблюдался у врача, в результате чего получил диагноз аутизм. Чем он, вообще, мог привлечь чье-то внимание? Не понимаю…

Карпов же прекрасно понимал. Откинувшись на кресло, он задумчиво поглядел в окно. Новую информацию следовало неторопливо обмозговать, для чего не помешала бы сигарета.

Все шло к тому, что Максим Дорохов скорее всего был человеком какого-то боярского рода. Возможно, через него пытаются выйти на «золотую» молодежь в гимназии для распространения нового наркотика или чего-то подобного. Вполне может быть, что в других императорских гимназиях есть еще такие же «Дороховы», которые пытаются наладить новые каналы. А значит, трогать эту золотую птичку нельзя. Ссориться с боярским родом себе дороже. Сотрудничать же можно попробовать…

— //-//-

Дзы-ы-ы-ы-ынь! Дзы-ы-ы-ы-ы-ынь! Звонок зазвенел неожиданно резко, распространяя почти физически ощущаемую тревогу. Немного задремавшая женщина, испуганно встрепенулась. Побелевшими пальцами с силой вцепилась в ручки своего медицинского ложа.

— Ох, кто это еще? — дрожащим голосом прошептала она, медленно двигаясь на ложе в сторону входной двери жилого модуля. — Максимка на работе…

Из своих сейчас никто прийти не мог. Сын с ее братом были на дежурстве в гимназии. Они перед возвращением домой, особенно неожиданным возвращением, обязательно бы предупредили ее. Из соседей тоже вряд ли бы кто-то зашел; они уже давно не жаловали ее своим внимание. Иные уж и дорогу в ее квартиру забыли, да и не ждал их здесь совсем никто.

Она подъехала вплотную к двери и осторожно приложилась к глазку. Всегда так делала. Не дай Бог, кто-нибудь чужой. Сейчас столько всякой швали развелось, что дух захватывает.

— Что такое? Цветы? — она протёрла слезившиеся глаза и приложилась вновь. Не ошиблась: все пространство глаза закрывали ярко красные цветы. Королевские розы, если она не ошиблась в оттенке. Много раз такие по сети в передачах про знаменитостей видела. Баснословных денег, между прочим, стоили. — Неужели королевские розы? Боже мой…

Ей даже показалось, что их аромат проник через мощную армированную дверь и достиг ее носа. Захотелось глубоко-глубоко воздохнуть и дышать пока не насытиться.

— Что же делать-то? Что же делать-то, — шептала она в растерянности. В ней боролись противоречивые желания: открыть или не открыть, открыть или не открыть. Все же любопытство победило осторожность. — Кто там? — тоненьким голоском спросила она, одновременно открывая замок. — Кто…

Дверь с той стороны кто-то толкнул и на пороге жилого модуля появился ОН. Господи, бандит! Это был тот же самый бандит, что работал на Карпова. Он же ей и выдавал деньги, когда она пошла к ним за помощью.

— А-а-а…, — заголосила было она, но тут же в страха замолчала. Больно уж угрожающий оскал появился на лице бандита, опустившего вниз букет цветов.

Тот, и правда, выглядел весьма угрожающе. Мощная фигура возвышалась над ней почти на две головы. Огромный букет на полсотни роз в его накачанных ручищах казался крошечным. Под стать было и лицо с расплющенным носом и переломанными ушами. Такого грех было не испугаться.

— Э… Э… Наше вам, значит-ца… Госпожа… Я… Это… пришел извиниться. Вот, — здоровяк оказался сильно косноязычен. На одно его слово приходилось с полдесятка пауз и слов-паразитов. Причиной всего этого было то, что не привык человек Карпова с прозвищем Лысый так говорить. Он бы сейчас лучше завернул бы что-нибудь жесткое или обложил кого-нибудь «по матери». А по-человечески не привык он. — Господин Карпов передает вам свои глубочайшие извинения, — он, наконец, догадался вытащить из кармана бумажку, на которой было написано несколько абзацев. — Вашего долга больше не существует. Он надеется, что вы не держите на него зла из-за недавнего недоразумения. И просит вас принять в знак примирения букет этих королевских роз и небольшую благодарность.