Алина устало вздохнула и опустилась в кресло рядом с ним, с удовольствием вытягивая ноги.

— Так вот, слушайте. Как представитель фирмы я не имею права раскрывать вам своих клиентов…

— Ох, нашла врагов своей фирмы — сейчас побежим с Никиткой и Настасьей Тимофеевной к вашим конкурентам продавать твои страшные секреты, — не пропустил Банда возможности съязвить.

— …да это, собственно, и неважно, и неинтересно. Короче, на этот Новый год в одной из программ одного из телеканалов…

— Советская радистка Кэт в логове врага, знакомьтесь, — снова подколол ее Сашка.

— …одна известная японская фирма, производящая электронику и прочая, запустила рекламу — идет мужик, встречает другого мужика и спрашивает: «Ой, а что это у тебя за часы такие?» Тот говорит… ну, «Ракета», к примеру.

— Не к примеру, а «Ракета». Я видел эту рекламу, помню, — перебил ее Владимир Александрович. — И что? Очень удачный ролик, по-твоему?

— Наоборот!.. Но вы можете меня выслушать хоть раз не перебивая? — деланно возмутилась Алина, стукнув для убедительности кулачком по ручке кресла.

— Давай, рассказывай!

— Тогда первый как закричит: «Что, «Ракета»?! Разве это часы? Выброси немедленно! Смотри — вот это настоящие часы!» И демонстрирует на весь экран…

— «Сейку», «Касио» или «Ситизен», да? — чуть поторопил ее Банда, который никак не мог уловить связи между ее поздним приходом и рекламным роликом. — Ты что, часы купила и по этому поводу праздновала?

— Сашка, ты совершенно невозможный человек!.. Слушайте дальше. Эта самая «Ракета» оказывается среди наших клиентов — когда-то мы помогали составить им какой-то договор и, наверное, чем-то приглянулись.

— Еще бы! Такая девушка на фирме — и чтобы она не приглянулась!

— Сашка, ты сейчас у меня получишь! — Алина уже не на шутку рассердилась и погрозила Банде кулачком вполне серьезно. — Этот завод через свой горотдел обращается к нам — возможно ли применить какие-либо санкции к этим японцам? Начальство поручает проверку этого дела мне. Я поднимаю кое-какие документы, проверяю некоторые положения международного хозяйственного права — и в один прекрасный день понимаю, что у нас есть все шансы выиграть судебный процесс!

— Ну и?

— С «Ракетой» мы определяем сумму понесенного ущерба, стоимость судебного процесса, стоимость наших юридических услуг и возможные требования по удовлетворению иска. Босс вызывает меня и делает «накачку»…

— За что?

— Не за что, а на что — он призвал меня приложить все усилия, чтобы выиграть процесс. Обещал помочь любыми средствами, какие только есть в распоряжении нашей фирмы. Говорил о беспрецедентности случая и о том, какие моральные дивиденды мы можем поиметь с этого дела. И, наконец, о том, что десять процентов с суммы оплаченного заводом счета будут перечислены мне в качестве гонорара. И я согласилась с его предложением.

Алина сделала эффектную паузу, окинув всех присутствующих взглядом победителя — вот, мол, посмотрите, какая я.

Все молча ждали продолжения ее рассказа.

— А дальше все было делом техники — составляю иск, обращаемся в суд, работаем… И вот итог, — она снова подняла сумочку над головой, затем картинно щелкнула замками и откинула крышку своего элегантного кейса, — смотрите!

Спустя мгновение она извлекла оттуда и небрежно бросила на журнальный столик пачку денег — хрустящих даже на вид, совершенно новеньких стодолларовых купюр.

В комнате повисла тишина.

Нет, конечно, эта семья не бедствовала никогда.

Владимир Александрович, будучи ученым-оборонщиком, и раньше получал вовсе немало, теперь же, после коммерциализации все и вся — институт стал приносить неплохую прибыль, некоторый процент с которой шел, естественно, на денежное премирование сотрудников. Банда за время всех своих бесконечных приключений — от «работы» на криминал и концлагеря в Таджикистане до выполнения операций под крышей ФСБ — тоже повидал всякого и купюр в руках разом держал зачастую куда больше той суммы, которую положила теперь на стол Алина.

Да и сама Алина получала весьма неплохую зарплату и довольно высокие гонорары.

Но эффект неожиданности оказался все же велик — еще никто из членов семьи не приносил столько денег в дом сразу, одним заходом, да еще в наличности.

— Сколько здесь их? — выдохнула наконец Настасья Тимофеевна, робко переводя взгляд с дочери на деньги и обратно на дочь.

— Десять тысяч долларов наличными! — гордо провозгласила Алина, отчетливо, с достоинством выговаривая цифру. — Ну, как вам это?