— Да, дочь… — только и нашелся что ответить Владимир Александрович.

— Круто, что ж тут еще сказать! — в тон ему протянул и Банда.

— Неплохо, правда?

— Еще бы!

— Мы выиграли процесс. Японцы обязаны разместить по всем российским телеканалам рекламу «Ракеты» за свой счет, и завод тут же перевел нам оговоренную сумму. Ну, а я попросила нашу бухгалтерию провернуть дело так, чтобы получить их наличными. Чтоб было удобнее тратить! — рассмеялась Алина и, вскочив, подбежала к Сашке, за руки вытягивая его на середину комнаты и пытаясь раскрутить своего совершенно ошарашенного мужа, в каком-то странном танце.

— Погоди, Алинушка, постой. Дай же мне хоть очухаться немного, — смущенно мямлил Банда, пытаясь выскользнуть из ее рук.

Но разве можно вырваться от женщины!

— Нет уж, попался!.. Я давным-давно хотела поменять твой битый «Опель» на что-то более достойное. Теперь мы купим пусть не новую, но вполне приличную тачку, правда?

— Правда…

— И поедем в путешествие?

— Обязательно. В Австрию. А заодно к Николаю Самойленко заедем, в Минск. Помнишь его?

— Конечно.

— Он нас давным-давно зовет — женился уже, скоро у них с Наташей дочь появится, да и нашего Никитку он еще не видел.

— С тобой, Сашка, я готова ехать хоть на край света, потому что…

— Ладно, помолчи немного, болтунья, — смущенно заворчал Банда, вдруг сообразив, что они не одни и на них, откровенно любуясь своими детьми, смотрят родители Алины…

— И все же я не понял — где ты пропадала столько времени? И почему не позвонила?

Они лежали в постели, и Алина по своей «кошачьей» привычке прижималась к нему всем телом, забросив на него согнутую в колене ногу.

— Саш, ты еще не успокоился?

— Да нет, я спокоен и не злюсь. Просто мне действительно интересно, почему ты даже не позвонила ни разу? Мы ведь беспокоились.

— Сначала мы с шефом и бухгалтером оформляли документы на мой гонорар, затем поехали в банк…

— Напомнить тебе, что банковский день у всех заканчивается примерно в обед?

— Господи, ясно же, что мы договорились заранее и нас специально ждали! Извини, мы перекачали через этот банк такую сумму — неужели ты думаешь, что нам не пошли бы на кое-какие уступки?.. Но даже не в этом дело. Конечно же, я не была до десяти в банке.

— Естественно.

— Наши намекнули в шутку, что мой успех надо отметить, и неожиданно босс поддержал их, серьезно заявив о том, что это первый столь крупный гонорар в нашей фирме и что это событие на самом деле достойно того, чтобы отпраздновать его по-настоящему.

— И что же?

— И шеф пригласил нас всех в ресторан. За счет фирмы — в честь успешного завершения дела.

— Всех?

— Ну, конечно, уборщицу не позвал… Слушай, Александр, почему ты весь сегодняшний вечер задаешь мне дурацкие вопросы?

Алина даже слегка отстранилась от мужа, приподнявшись на локте, и попыталась в ночной темноте рассмотреть выражение его лица.

— Алина, а что, из ресторана тоже никак нельзя было позвонить?

— Сашка, черт побери!.. Сюрприз я тебе сделать хотела, понятно?! — не на шутку рассердившись, она резко села в кровати, обиженно отвернувшись от Банды. — Ну что ты меня достаешь? Так ревнуешь, что ли?

— А ты думала нет? — Сашка приподнял у нее на спине коротенькую и тоненькую ночную рубашку и прикоснулся губами к нежной коже. Он начал целовать ее сверху, почти между лопаток, постепенно опускаясь все ниже и ниже.

Алина, поддавшись чувству, выгнула спину и издала странный вздох, не в силах спокойно реагировать на его столь нежные и возбуждающие прикосновения.

— Сашка, с ума сошел!

— А как ты думаешь, — шепнул он ей в спину, не прерывая своего замечательного занятия, — такую красавицу, как ты, разве можно не ревновать?

— Саша!

— Разве можно спокойно жить рядом с тобой?

— Ты меня сводишь с ума!

— Это ты меня сводишь с ума. Самим своим существованием.

— Ох! — страстно выдохнула Алина и вдруг резко повернулась к нему всем телом, припав к его груди. — Ты у меня сейчас получишь, ревнивец старый!

И с этими словами она, обхватив его голову руками и не давая ему ни малейшего шанса вырваться, впилась ему в губы долгим поцелуем, в котором утонули они оба, отдаваясь ему страстно и нежно.

Банда нежно гладил ее по спине, поднимая ее ночную рубашку все выше и выше к плечам.

Его руки, как казалось девушке, одновременно ласкали ее тело сразу в двадцати местах, и она чувствовала, как тает и расслабляется под его ласками.

Оторвавшись на мгновение от его губ, она стянула мешающую теперь рубашку и снова упала на него, прижимаясь к нему грудью.