— Не правда. Просто как я могу подозревать кого-то, если не поймал никого за руку? — попытался оправдаться Коля, с надеждой глядя на Банду.

— Вот давайте, мужики, и попробуем поймать за руку того, кто работает против вас, — спокойно ответил тот, — и тогда не будем больше спорить. Погодите…

Банда достал из кармана куртки блокнот и раскрыл на чистой странице.

— Итак, сколько человек у вас работает?

— Э-э, всего в телецентре наберется не меньше пятисот сотрудников…

— Коля, меня интересуют люди, работающие непосредственно с тобой.

— Конечно, я понимаю, извини. Двадцать семь человек в нашей редакции…

— Сколько у вас кабинетов? Или где вы там сидите — в студиях? Как это называется?

— Студия нам выделена, конечно, но там мы работаем только над студийными сюжетами — интервью, комментарий и так далее. А вообще, конечно, сидим по кабинетам, — Николай переглянулся с Андреем. — Сейчас мы посчитаем, я так сразу сообразить не могу.

— Пять кабинетов у наших сотрудников, — сказал Дубов. — Плюс мой кабинет и твой.

— А еще мы пользуемся монтажной, — добавил Николай.

Банда открыл бардачок, чтобы вынуть оттуда новую пачку сигарет. Самойленко, сидевший рядом с ним на переднем сиденье, заметил, как тускло сверкнули в темноте ящичка своими матовыми поверхностями гранаты, и нервно переглянулся с Андреем — Банда был в своем репертуаре.

Коле вдруг вспомнился почему-то тот допрос «с пристрастием», который устроил спецназовец еще в Одессе. Все-таки Банда умеет работать. Он поможет!

— А материалы, о которых вы говорили, из каких комнат исчезали? — продолжал тем временем расспросы московский гость, закуривая очередную сигарету.

— Копия контракта «ушла» из моего кабинета, — начал перечислять Коля. — Файлы были стерты из компьютера, который стоит в кабинете Андрея.

Один видеосюжет исчез прямо из монтажной, но это наша вина — оставили там на ночь. Другой — из кабинета, в котором сидит Лариса Тимошик.

— Это та, которую изнасиловали? — сразу же отреагировал Банда, и Коля лишний раз убедился, насколько цепкая память у его друга.

— Да.

— Хорошо, — Банда сделал в блокноте какие-то пометки. — Теперь еще вопрос: у кого есть доступ в ваши кабинеты, кроме вас?

— В смысле?

— У кого хранятся ключи от ваших кабинетов?

— Ни у кого. У меня — от своего кабинета ключ, у Андрея — от своего.

— Есть еще по дубликату у уборщицы, — подсказал Дубов с заднего сиденья.

— Да, точно.

— А кто у вас уборщицей работает?

— В каком смысле? Что тебя интересует?

— Ну, что за человек? Откуда она взялась? Сколько ей лет? Как она в общении? — попытался сформулировать Банда то, что хотел услышать.

— А-а… Ну, зовут ее Татьяна Сергеевна, ей лет шестьдесят пять — семьдесят, маленькая такая, худенькая старушка… Ну, что еще? — Николай вопросительно взглянул на Дубова: может, тот что-нибудь добавит?

— Работала раньше на автозаводе, во вредном цехе. Передовик, кавалер нескольких орденов и медалей…

— Ты что, серьезно? Откуда ты знаешь?! — удивился Самойленко.

— Знаю… В общем, Александр, человек она очень приятный и, я уверен, очень честный. Через нее бандиты не смогли бы действовать.

— Хорошо, — Банда продолжал что-то помечать в своем блокноте. — Переходим к следующему моменту. Все, что заварилось здесь, «завязано» на компании… как вы ее называли?

— «Технология и инжениринг».

— Ага, — Банда записал название фирмы в блокнот. — Она занималась импортом «вольво», так?

— Да.

— Каков у вас порядок работы над материалами? Сколько человек из двадцати семи ваших сотрудников были заняты этой темой? И кто именно?

— Да никто. Этим я занимался практический одиночку, — уверенно ответил Николай.

— Ну, а кто знал, что ты этим занимаешься?

— Только Андрей и Лариса.

— И она же помогала тебе в чем-то?

— Да, пока я был в больнице, она систематизировала данные из таможенной службы…

— Я помню. Ты уже говорил, — перебил его Банда, не дослушав. — Так, теперь переходим к вашим так называемым оппонентам. Кто владелец фирмы?

— Вообще эта компания зарегистрирована как закрытое акционерное общество, но семьдесят процентов капитала принадлежит Семенову Владимиру Михайловичу, — с гордостью доложил Николай — он действительно гордился тем, как много всего ему удалось узнать о фирме. — Четыре года назад он закончил местный нархоз, с тех пор — в частном бизнесе. При том исключительно в «частном» — не работал ни на какую фирму, не регистрировался как предприниматель, не платил, естественно, налогов. По слухам, он занимался чем-то вроде торговли подержанными автомобилями — то ли сам был перегонщиком, то ли содержал целую сеть таких ребят, более подробно не могу сказать.