Он знал теперь, что в обед ассистенты оператора, два забулдыжных парня, помогавших устанавливать свет, таскать декорации, тяжелые телекамеры, решили «вздрогнуть» и пригласили по этому поводу такого же кадра из другой редакции.

Он узнал, что у монтажницы Зиночки жмут сапоги, у администратора Клавдии Петровны взорвалась ночью банка с огурцами, а у водителя редакционного «рафика» Пети в шесть назначено свидание — на служебной машине, естественно.

У Коли от всех этих разговоров голова шла кругом. Самое обидное — ни один звонок не помогал приблизиться к разгадке…

Нужный разговор состоялся часа в четыре, ближе к концу рабочего дня.

— Здравствуйте. Ларису Тимошик можно? — спросил мужской голос, и Николай вдруг весь напрягся — голос показался ему знакомым.

Еще не успев осознать, почему он так поступает, Самойленко нажал кнопку записи, на которую показал ему Банда.

— Я слушаю.

— Привет, Лариса. Узнаешь?

— Д-да, — с некоторой заминкой ответила девушка, и Николай удивился, как сразу же изменился ее тон.

— Ну, как у вас там дела? Скоро ли выйдет передача про нашу фирму?

— Подожди, — наверное, Лариса прикрыла трубку рукой, так как голос ее стал глуше:

— Девочки, выйдите в коридор покурить, а? Ничего не слышно!

— Кавалер у тебя вдруг появился? Поздравляем! Раскажешь потом?.. Ладно, пошли, Катя, не будем ей мешать, — было слышно, как вышли из кабинета Высоцкая и Козлова, оставив Ларису одну.

— Так как наши дела, милая? — снова вкрадчиво поинтересовался мужчина.

— Юный, что вы наделали? Я не могла даже допустить, что вы способны на такое!

— А что ты думала, интересно?

— Не знаю… Запугать… Купить… Но украсть и убить ребенка?! Что вы за звери в конце концов! — заплакала в трубку Лариса, и Коля почувствовал, как хочется ему броситься в ту комнату, откуда она говорит, стукнуть ее головой о стенку, выбить из нее признание: кто это, откуда она его знает, где его дочь, его Леночка?

— Ну ты, тише! Чего ты трындишь? Хочешь, чтобы тебя услышали?

— Мне все равно!

— Да? А «бабки», которые ты от нас получила, — они тебе не все равно?

— Сволочи!

— Заткнись, сука, кончай ныть! Заманала, падла! Я спрашиваю тебя, как реагирует Самойленко? Что он делает? Снял программу с эфира? Заявил в милицию? Что они тебе говорили? Ты же у них своя!

— Своя?.. Иуда я!

— Что? Ты разве жидовка?

— Ты все равно не поймешь…

— Кончай базар. Что там у вас слышно?

— Дубов уничтожает все копии документов, все видеосюжеты по вашей фирме. Самойленко вроде ходил к начальству — программу снял с эфира.

— Точно?

— Дубов так говорил.

— Перепроверь, ясно?

— Хорошо.

— А как Самойленко?

— Нет его целый день. С утра только был, провел летучку.

— А где он?

— Откуда я знаю? Кабинет закрыт, он куда-то ушел. Может, и домой. Думаешь, жене его сейчас легко?

— Эх, жаль, не было этой дуры дома, когда мы приходили. Иначе бы мы с ней «побаловались» — для дополнительной профилактики, чтобы ему жизнь малиной не казалась! — противно заржал бандит, и Коля в бессильной ярости грохнул по столу кулаком.

— Скотина!

— Заткни ребало свое, ясно? — заревел Юный. — А то и тебе вставим. Ясно?

— От вас всего можно ожидать.

— Вот именно. Короче, завтра позвоню, перепроверь насчет эфира, поняла?

— Хорошо. Слушай, Юный, скажи, а с девочкой-то все в порядке?

— Чего? Жалко вдруг стало?

— Ну, скажи!

— Да не сцы, все в порядке. Малая нам не нужна. Кстати, он в ментовку не заявлял?

— Нет, насколько я поняла. Мне Андрей сказал, что у Коли такие неприятности.

— Ну, пока!

— Погоди! А где вы Леночку держите?

— А тебе зачем?

— Просто. Она ведь маленькая.

— Не бойся. Я свою старуху с ней посадил.

— Там, на даче?

— Только попробуй туда сунуться героизм проявлять — пойдешь в колодец, ясно? Там мои ребята сидят, и они знают, как реагировать. Поняла?

— Да…

В наушнике раздались короткие гудки.

Коля выключил аппарат и стянул наушник с головы.

У него были крепкие нервы, но сейчас, вытаскивая из «аварийной» пачки сигарету (он бросил курить несколько месяцев назад), он заметил, как дрожат его руки.