— Сейчас нужно отвезти тело в морг на вскрытие, — проговорил доктор Морс. — До вечера ничего не смогу вам сказать, так что скорого ответа не ждите, — с этими словами он сделал знак санитарам.

Те сбегали за носилками, аккуратно положили на них тело и накрыли простынёй. Доктор командовал. Два санитара подняли носилки и понесли в сторону дороги. Морс отправился с ними. Судя по всему, там их ждала машина.

Какой-то полицейский подхватил заколку, выдернул из земли колышек с табличкой и ушёл, скрывшись за деревьями.

— Я могу быть свободен? — поинтересовался Кенвуд.

— Конечно, — ответила Глория. — Только один вопрос: как получилось, что вы нашли труп этой женщины? Что вы делали в лесу?

Кенвуд пожал плечами.

— Хотел осмотреть имение Зальмов. Оно как раз за этим лесом, — агент указал на деревья. — Метров двести.

— Не проводите нас?

— С удовольствием.

Я уловил исходивший от него лёгкий запах ландышей — похоже, Кенвуд полился духами, но довольно давно. Странный выбор аромата: такими чаще пользуются женщины.

Мы прошли сквозь полосу деревьев и спустя минут пять оказались на небольшой поляне, окружённой кустами шиповника, за которыми возвышались тёмные деревья с уродливо искривлёнными ветками, голые и мёртвые. Казалось, зачахли они давно и с тех пор стоят подобно зачарованным часовым из сказки о спящей принцессе.

— Красиво, да? — обернулся Кенвуд, скользнув взглядом по Глории. — Живописно.

Лейтенант кивнула, хотя, на мой взгляд, местность выглядела крайне запущенной. Мне бы и в голову не пришло, что поблизости когда-то жили люди. Деревья тянули к траве перекрученные ветки, стволы изгибались в разные стороны, среди них не было ни одного прямого. Даже при солнечном свете отчего-то делалось жутковато. Каково же здесь было ночью, в темноте, когда все запрятанные в глубине души страхи выбираются наружу?

— Сюда, — сказал Кенвуд, пересекая поляну. — Там есть заросшая тропка.

Мы шли по влажной траве, ронявшей от наших прикосновений капли закончившегося дождя.

— Здесь, судя по всему, были ворота, — заметил Кенвуд спустя минуту. — Видите эти возвышения с обеих сторон? — он указал на едва различимые неровности почвы. — Пройдём к дому? Вернее, к тому месту, где он стоял.

Высокие стебли цеплялись за ноги, мешая идти. Трава словно старалась задержать наше продвижение. Будь я более впечатлительным, непременно вообразил бы, что она недовольна нашим вторжением.

С трудом мы добрались до луга, заросшего бурьяном, чертополохом и прочими сорняками.

— Думаю, это здесь, — объявил Кенвуд. — Если что и осталось от дома, то фундамент. Но он, судя по всему, теперь уже под землёй. Полагаю, утром, когда солнечные лучи падают косо, и тени достаточно глубоки, с помощью квадрокоптера можно разглядеть его очертания.

Я двинулся вокруг места, где двести лет назад ещё стоял большой и богатый дом. Сам ли он рассыпался за это время или его разрушили? Мне казалось, что древняя постройка могла бы выдержать пару веков.

— Вы не знаете, — обратился я к Кенвуду, — дом был каменный?

Тот улыбнулся почти снисходительно.

— Разумеется. Род Зальм всегда был очень богат. Я ознакомился с состоянием их банковского счёта прежде, чем наша фирма согласилась выступить посредником в этой сделке. Платёжеспособность клиента — первое, что мы проверяем, когда к нам обращаются. Особенно, если люди называют себя титулованными особами.

— Почему?

— Встречаются мошенники, которые считают, что таким образом могут завоевать большее доверие, — пояснил Кенвуд.

Пройдя ещё немного, я обернулся и спросил:

— Неужели за двести лет мог настолько основательно разрушиться каменный дом? Ведь он буквально сравнялся с землёй!

Кенвуд развёл руками.

— На это ответить не могу. Я не местный, да и продаю не дом, а участок. Полагаю, надо расспросить жителей Доркинга. Если здание разрушили специально, кто-нибудь наверняка об этом вспомнит. Но кому могло понадобиться сносить чужой дом? Это ведь совсем не просто. Нужно заплатить рабочим, да и потом пришлось бы вывозить обломки. Конечно, за такой срок они могли зарасти травой, но место кажется довольно плоским, так что едва ли под слоем земли найдутся обрушенные стены.

Я оглядел поляну. Она выглядела так, словно на ней никогда не стояло никакого дома. Кто-то очень постарался уничтожить все следы.

Конечно, хоть какие-то обломки остаться должны были. Фундамент, например, никто не стал бы выкапывать. И сейчас эти древние камни под землёй. За двести лет почва сравнялась — в этом нет ничего необычного — да и высокая трава создавала иллюзию ровного поля, но я понимал: никому не под силу убрать абсолютно всё.

Мне вдруг захотелось войти в заросли осоки и добраться до места, где стоял дом. Я даже сделал пару шагов вперёд, но остановился: откуда-то потянуло холодом, и по спине побежали мурашки. Трава всколыхнулась и зашуршала. На миг мне показалось, что я смотрю не на растения, а на вытянувшиеся вверх тонкие щупальца скрытого в земле существа.