Морг располагался в восточной части города, рядом с больницей. Дорогу к этому маленькому одноэтажному зданию с зарешёченными окнами и железной дверью нам показала импозантная старуха, несшая под мышкой пекинеса.

Я постучал, но никто не спешил открывать. Тогда Глория несколько раз ударила по железной двери кулаком.

— Спокойно, мы не собираемся брать эту крепость штурмом, — заметил я.

Внутри послышалась возня, что-то скрипнуло — видимо, засов — и на пороге появился Морс в чёрном клеёнчатом фартуке и резиновых перчатках до локтей.

— Не разбудите покойников, — сказал он вместо приветствия и посторонился, давая нам войти. — Час Страшного Суда ещё не настал, и не стоит его торопить.

— У вас есть что-нибудь интересное для меня? — спросила Глория.

— Отчёт будет только вечером. Я же сказал.

— Неважно. На словах тоже сойдёт.

Врач вздохнул.

— Вскрытие я почти закончил. Идёмте.

Проведя нас внутрь, Морс присел на край железного стола и, стянув перчатки, небрежно бросил их рядом.

— Неофициально могу сообщить следующее: первые две жертвы отчаянно сопротивлялись убийце. Я обнаружил синяки, оставленные руками преступника. Смерть в обоих случаях наступила от ран, нанесённых неизвестным предметом в область шеи. Сонные артерии перебиты. Предмет, послуживший орудием убийства, имеет четверть дюйма в окружности. Кроме того, он слегка изогнут и сужается к концу. Остриё неровное. Вернее, несимметричное. На теле третьей жертвы нет следов борьбы. Смерть наступила от раны, нанесённой в область груди с левой стороны. Оружие, пройдя между рёбер, пронзило сердце и упёрлось в лопатку. То же самое с четвёртым трупом. Обе жертвы убиты предметом от тридцати до сорока дюймов длины и около двух с половиной ширины. К концу он постепенно сужается. Толщина орудия примерно четверть дюйма. Я бы охарактеризовал его как узкую саблю, — доктор сделал паузу. — Если б не два обстоятельства.

— Какие? — быстро спросила Глория.

— Во-первых, лезвие — если это было оно — прошло не просто рядом с рёбрами, а задело их. Следовательно, должно было оставить на костях царапины и, если учесть силу, с которой нанесли удар, довольно глубокие. Однако ничего подобного нет. Оружие просто скользнуло по рёбрам, не повредив их. Если это сабля, то заточена она только с острия. Во-вторых, на краях и внутри раны я обнаружил вещество, химический состав которого называть не стану — вы всё равно ничего не поймёте. Скажу лишь, что раньше его использовали для морения дерева. Довольно старый рецепт.

— Насколько старый? — спросил я.

— Им перестали пользоваться примерно сто восемьдесят лет назад.

— Откуда вы знаете?

— У меня им пропитана мебель. Я любитель антиквариата, — Морс улыбнулся одними губами. — Моё маленькое хобби.

— И зачем этот раствор нужен? — спросил я, подходя к трупу женщины, которую не смогли опознать.

— Он придаёт деревянным изделиям необычайную прочность.

— А не мог этот состав быть пролит на землю перед тем, как туда упала жертва? — спросила Глория. — Ведь тело лежало на земле, а рана сквозная. В неё могло попасть что угодно.

— Можно проверить, нет ли в почве следов раствора, но я вас уверяю: внутрь раны этот состав мог попасть только вместе с оружием.

— Понятно, — я остановился перед трупом последней жертвы. Заострившиеся черты лица всё же были красивы. На какое-то мгновение мне показалось, что я знал её раньше. Но это было невозможно. — Значит, их убили клинком, смоченным в растворе, используемом для морения дерева. Я вас правильно понял, доктор?

Морс пожал плечами.

— Я сообщил факты, а выводы делайте сами. Но, на мой взгляд, всё это выглядит абсурдно.

— Почему? Если кто-то хочет навести подозрение на человека, имеющего подобный раствор, он вполне мог натереть им орудие убийства.

Доктор выглядел озадаченным.

— Например, на плотника или столяра? — спросил он. — Но я же вам говорю, что состав больше не используют.

— Однако вы о нём знаете.

Морс развёл руками.

— Можете приготовить? — спросила Глория.

— Хотите, чтоб я это сделал?

— Нет, просто интересуюсь, знаете ли вы рецепт.

— Знаю, разумеется.

— Тогда почему он не может быть известен кому-то ещё? Это ведь хороший раствор, я вас правильно поняла?

— Отличный! Только готовить его довольно опасно, а использовать — вредно. Из-за ядовитых паров. Поэтому им и перестали пользоваться.

— Но кто-то ведь может продолжать? Например, тот, кто не осознаёт степени риска или не имеет возможности пользоваться более современными средствами. Скажем, тот, кто живёт в глуши…

— Вы имеете в виду плотников, держащих мастерские в Доркинге?

— Я хочу сказать, что, возможно, преступник хочет заставить полицию думать, будто убийства совершил кто-то из местных плотников.

— Думаю, я знал бы… Хотя нет. Реставрирую мебель сам. Услугами плотников не пользуюсь. Вообще, рецепт можно найти в Интернете, так что, может, вы и правы.

— Надо выяснить, кто пользуется раствором, не пропадал ли он у кого-нибудь, и если да, то кто мог его похитить, — сказала мне Глория.

Я кивнул. Почему бы и нет? Вполне рабочая версия.

— Чтобы смочить клинок, достаточно пропитать им какую-нибудь ветошь, — заметил доктор.