— Да, действительно, — согласился я. — Что ж, у меня всё. Премного благодарен.

— Не за что, господин Блаунт, — робко улыбнулась девушка. — Обращайтесь в любое время. Если у вас появятся вопросы, — добавила она после короткой паузы.

Глория что-то пробормотала себе поднос. Слов я не разобрал, но, кажется, она не детский стишок вспоминала.

— У вас есть ко мне вопросы? — обратилась к ней Хельга.

— Нет! — проскрипела Глория. — Спасибо!

По дороге Глория шагала, недовольно поджав губы. Потом вдруг выдала:

— Как ты это, чёрт возьми, делаешь?!

— Что именно? — прикинулся я.

— Сам знаешь! Почему женщины так на тебя реагируют?!

— Тебе виднее. Впрочем, думаю, дело в обаянии аристократии.

Глория фыркнула.

— Эка невидаль! Мало вас, что ли? На каждом шагу натыкаешься!

— Одно другому не мешает, — изрёк я веско.

Граф встретил нас в гостиной.

— Узнали, что хотели? — спросил он.

— Да, — ответила Глория. — У меня к вам небольшая просьба. Вы, оказывается, обладаете замечательной коллекцией холодного оружия. Господин Блаунт большой любитель клинков. Он хотел бы осмотреть её. Если вы не против.

Генбах усмехнулся.

— Не притворяйтесь, мисс Глостер. Вы хотите знать, нет ли среди моих палашей и шпаг орудия убийства. Не желаю умножать ваши подозрения отказом. Местная полиция, правда, осмотрела дом и наверняка заметила мою коллекцию, но если вам угодно…

С этими словами он повёл нас на второй этаж в библиотеку.

— Давно вы начали собирать оружие? — спросил я по дороге.

— Как сказать, — отозвался граф. — В течение жизни у меня накопилось его довольно много, хотя я никогда не приобретал его специально. Просто решил развесить на ковре то, что было. Так что коллекционером я себя не считаю. А вот и библиотека, — Генбах распахнул дверь, и мы очутились в просторной комнате, две стены которой занимали стеллажами с книгами, среди которых попадались, судя по корешкам и названиям, довольно древние издания. Перед большим окном стояли широкий письменный стол и три глубоких кресла с высокими подлокотниками. Напротив располагалась богатая и разнообразная коллекция оружия.

— Прошу! — граф указал на ковёр широким жестом. — Изучайте, что хотите.

Сам он уселся в кресло и, сложив ладони вместе, приготовился наблюдать за нами.

Мы внимательно осмотрели все «экспонаты», большая часть которых представляла собой всевозможные кинжалы и стилеты. Длинных клинков оказалось немного. Судя по всему, всё висело на своих местах. Во всяком случае, лишних дырок от гвоздей в ковре не обнаружилось.

— Наверное, вы не удовлетворитесь беглым осмотром и захотите взять что-нибудь на экспертизу? — насмешливо предположил граф. — Не стесняйтесь.

— Если позволите, я бы прихватила с собой эти три палаша, — сказала Глория, указав на заинтересовавшие её экспонаты.

— А вы не думаете, что, будь я убийцей, то позаботился бы о том, чтобы отмыть орудия преступления? — спросил Генбах.

— Безусловно, Ваше Сиятельство. Но кровь смыть очень трудно, почти всегда остаётся хоть немного. Кроме того, она может затекать в щели — например, между клинком и рукоятью. Современная экспертиза способна обнаружить даже микроскопические частицы.

— Вы что же, намереваетесь разобрать эти палаши? — нахмурился граф.

— Едва ли в этом возникнет необходимость. Прежде всего, нужно убедиться, что форма лезвий не совпадает с раной на теле.

— Может, я снял орудие преступления и спрятал? — не сдавался Генбах.

— Не думаю, Ваше Сиятельство. Видите ли, вы — мужчина и поэтому наверняка уверены, что все в доме отлично знают содержание вашей коллекции. Не правда ли?

Граф недоумевающе нахмурился.

— Ну, конечно! Она висит здесь давно.

— Дело в том, что для женщин ваши экспонаты — всего лишь груда железа, — сказал я. — На вопрос, не изменилось ли что-нибудь в коллекции, Хельга ответила, что понятия не имеет.

Генбах рассмеялся.

— Вы правы, господин Блаунт! Это всё равно, что спрашивать мужчину о платьях.

— Примерно, — согласился я. — Только платья, которые носят женщины, нам нравятся, а вот им оружие — нисколько.

Граф покачал головой. Веселье покинуло его.

— Да-да, действительно. Будь я убийцей, наверняка повесил бы орудие преступления обратно, чтобы не вызвать подозрений. И, как оказывается, напрасно.