— Я по-прежнему ничего не понимаю! — раздражённо призналась Глория.

— Когда-нибудь слышали про вуду? — прищурился Абрамсон. — Это религия африканских туземцев. Жестокий и страшный культ, последователи которого приносят жертвы и насылают на своих врагов проклятия. И невольники, которых когда-то привезли в Америку, продолжали исповедовать эту религию на плантациях.

— Да, мне знакома эта колдовская практика, — кивнул я. — Хотите сказать, Жофре Гизо занимается магией вуду?

— Разумеется! И он научил цыган!

— Ну, и что? Почему вас это так беспокоит?

— Не то, что цыгане стали заниматься вуду. Это одно не сделало бы беды. Но, видите ли, господин Блаунт, — голос Абрамсона зазвучал совсем тихо, — африканские колдуны умеют оживлять мёртвых!

— Я в курсе. Что с того?

— Вы так спокойно говорите об этом! — удивился полковник.

— Сказки! — бросила Глория.

— Вы думаете? — быстро спросил Абрамсон. — А я видел, как Гизо это делает! Своими глазами!

— Вы уверены, что человек был мёртв? — спросил я.

— Я присутствовал на его похоронах!

— И где он теперь?

— Исчез.

— Вы считаете, что цыгане захотят оживить мужчину, которого вчера похоронили?

— Почти уверен.

— Почему? Вряд ли они воскрешают всех подряд.

— Конечно, нет. Только сильных мужчин, которые могут работать.

— Ясно, — слова полковника я воспринял, мягко говоря, скептически. Для подобных ритуалов требуются особые тайные знания. Трудно представить, чтобы ими обладали люди из табора. — От чего умер этот человек?

— В том-то и дело! — обрадовался вопросу Абрамсон. — Неизвестно!

— Как?! — удивилась Глория. — Разве вскрытие не делалось?

— Нет. Смерть выглядела вполне естественной.

— То есть, тело не повреждено? — уточнил я.

— Ага! — Абрамсон оскалил зубы. — Как новенькое. Не считая того, что со смерти прошла пара дней.

— Вы правда верите, что цыгане смогут его воскресить?

— Вполне это допускаю. Их видели возле могилы.

— Возможно ли, что цыгане отравили этого человека? — спросила Глория.

— Конечно, — кивнул Абрамсон. — Они часто встречаются с местными жителями. Живут-то рядом. Стараются только полиции на глаза не попадаться. Знают, как я отношусь к их визитам в Доркинг.

— А конкретно с этим умершим человеком цыгане вели дела? — спросил я.

— Да, насколько мне известно. Думаю, не совсем легальные. Умершего подозревали в скупке краденого, но доказать ничего не смогли.

— И тем не менее, вы не стали настаивать на вскрытии? — удивилась Глория.

— Если б я это сделал, у него не осталось бы ни малейшего шанса воскреснуть, верно? — ответил Абрамсон.

Несколько секунд мы с Глорией молчали, пытаясь осознать смысл сказанного.

— Значит, вы рассчитываете, что цыгане вернут его к жизни? — спросил я, наконец.

— Надеюсь.

— А если нет?

Абрамсон развёл руками.

— Значит, не судьба.

— Так вот каков ваш план: взять их с поличным?

Полковник кивнул.

— Именно! Хочу повязать эту компанию так, чтоб отпереться не могли. За осквернение могилы — как минимум. Тогда их точно отсюда попрут!

— Я слышал, что африканские аборигены умеют составлять особые яды, погружающие человека в состояние каталепсии, — сказал я. — Он выглядит мёртвым, но потом его можно оживить. — Правда, действие яда не проходит бесследно: мозг повреждается, и несчастный становится безвольной игрушкой в руках отравителя. Возможно, роль играет ещё самовнушение. Жертва, воспитанная в атмосфере безоговорочной веры в живых мертвецов, осознав, что её подвергли подобной процедуре, искренне начинает считать себя безвольной марионеткой. Но здесь, в Британии, люди не верят в зомби.

— Тем не менее, предлагаю вам составить мне сегодня ночью компанию, — сказал Абрамсон. — Увидите всё сами.

— Вы собираетесь наведаться в лагерь цыган? — спросила Глория.

— Именно. Устрою облаву.

— Значит, вы уже видели подобные ритуалы?

— Однажды довелось. Но тогда я был один и действовал на свой страх и риск. Выйти против толпы цыган побоялся.

— Весьма разумно, — заметил я. — А теперь вы рассчитываете на нашу помощь?

При мысли, что мы можем стать свидетелями чудовищного ритуала, у меня засосало под ложечкой. Не от страха — от предвкушения. Увидеть подобное попрание законов природы можно не каждый день, и мне, конечно, хотелось отправиться с Абрамсоном. О некромантии вуду я только слышал.

— Нет, — сказал полковник, — на этот раз я пойду с отрядом полицейских. А вас просто приглашаю к нам присоединиться. Понимаю, что кажусь вам предвзятым — так убедитесь же, что моя подозрительность к цыганам имеет объективную основу. Кроме того, я подумал, что их занятия могут быть как-то связаны с делом, которое вы приехали расследовать.

— Лично я готова, — заявила Глория, взглянув на меня.

— Мы с вами, полковник, — кивнул я. — Когда отправляемся?

Абрамсон взглянул на часы.