— Потом! — нахмурился Игорь, но всё-таки отложил телефон дочери, пожертвовав только своим личным и рабочим на две симки.

После чего решительно взялся за проклятые лифчики:

— Поролон! Опять поролон! Как ты это всё стирать собралась, Лисёнок?

— Водой! — жена поджала губы.

— У тебя в них блохи заведутся! Ищи те, которые можно носить каждый день, легко стирать и долго прослужат. А вот эту красоту… — Игорь с сожалением достал комплект, который явно предназначался для него в отпуске. — …Её лучше продать! Детские…

— Детское не трожь! — предупредила Алиса, нехорошо прищурившись.

— Детское не трогаем! — согласился Игорь, успевший за годы семейной жизни понять, где проходят красные линии жены. — Украшения…

Вот тут им предстоял долгий и кропотливый торг. Украшения — и сами по себе штука ценная для каждой женщины. Но ценность большинства из них не в материалах и камушках, а в памяти. Вот это кольцо Игорь подарил Алисе в отпуске, вот эту цепочку отдала её мама, вот это… И так далее, и тому подобное. Изъятие ценностей у женщины должно учитывать элемент памяти и эмоционального наполнения.

В общем, кучку с украшениями «на продажу» Игорь тоже увеличил. Но…

С тяжёлым боем. И в этом бою аргумент «я подарил тебе кольцо не для того, чтобы ты из-за него детей голодом уморила» — это даже не броневик, а так… Всего лишь лёгкая пехота, пристрелка…

Игорь в данном случае выступал не против жены. Он даже не пытался выгородить позицию Эрина. Он просто занимался тем, что и должен делать мужчина в тяжёлые времена — отсекал лишнее. В мире, где люди ездят на телегах, мир вокруг постоянно меняется, а ты только что чуть не стал рабом, кружевные трусики и три запасных пилки для ногтей явно не нужны…

В кучку на продажу снова переместился складной нож. Ничего в нём ценного для Игоря не было, если вдуматься. Ни открывашка со штопором, ни два лезвия, ни пилка, назначение которой Игорь даже не представлял — сучки в походе пилить? — не могли ему пригодиться. Наверняка у местных были вполне дешёвые и подходящие аналоги.

Из ремонтного набора он оставил только отвёртку с нужными насадками и плоскогубцы. Всё, что, по его мнению, в ближайшее время не пригодится, было отложено под одобрительным взглядом Эрина. Напоследок Игорь опустошил маникюрные принадлежности. Делал он это осторожно, как сапёр, попутно оперируя серьёзными аргументами. Пилка для ногтей — одна, металлическая (она не сотрётся). Ножницы для ногтей — тоже одни.

Напоследок пошла косметика: лишние шампуни, душистое мыло и прочие излишества были изъяты из семейного обихода.

— Мыло… — простонала Алиса.

— Милая, тут есть обычное простое мыло, — напомнил Игорь.

— У него нет приятного запаха! — возмутилась жена.

— Кто его нюхать будет? — удивился Игорь. — Летом…

— Так уже почти лето! — перебив его, напомнил Эрин. И под удивлённым взглядом Алисы пояснил: — Да, вот такое тут лето… Чем дальше узел от Порядка, тем более странной бывает погода.

К лекарствам Игорь не прикоснулся. Его тоже не прельщала мысль лечить детские простуды травками у знахарки, как предлагал седой. Нельзя сказать, чтобы Вера, Лиза и Ваня были склонны много болеть, но они явно уступали в силе иммунитета местным детишкам. Просто потому, что не прошли суровый отбор здешней эволюции, в результате которого могли давным-давно умереть.

Сразу после разделения вещей Алиса забрала то, что не было предназначено для продажи, и сложила в чемодан. А затем быстро утащила его наверх вместе со всеми телефонами, оставив мужчин решать свои важные, но явно вредительские дела в одиночестве.

— Я всё не мог понять… — сказал седой, разливая чай. — Смотрел на тебя и думал, как ты вообще выжил… Ну сопля же соплёй!

— Вот это сейчас обидно было!.. — заметил Игорь, у которого с Эрином на почве войны с Алисой (и её внутренним хомяком) отношения чуть улучшились.

— А мне плевать на твои обидки! — напомнил седой. — Тут никто не будет жалеть твои чувства. Не принято, знаешь ли!.. Все эти политесы, когда вместо «сопля» говорят, что человек «просто ещё не нашёл себя», никто здесь не разводит.

— Да я не поэтому… — Игорь обиделся не потому, что его соплёй назвали, а потому что сам себя соплёй не считал.

Но седой не стал его слушать.

— Это всё политесы… Вёл себя как сопля — значит, сопля! — Эрин подтолкнул одну кружку Игорю и взял вторую. — Но сейчас я увидел, что ошибался. И эта женщина с тобой не по какой-то странной и роковой случайности… А такое я тоже видел, поверь! Раз уж можешь ей противостоять, то не всё потеряно в твоей сопливой жизни.

— Ты же сам Алисой восхищался! — удивился Игорь.