— Да, Мастер.

— А Дайкатана говорила что у него подвал забит снедью. Значит, или кто-то всё же вынес склад, и у бедолаг с той стороны реки всё хорошо, или же времени с тех пор прошло много и они все умерли. И что ты будешь делать с этим новообретённым знанием?

— Ммм… Мастер, могу ли я отправиться за реку? — спросил Хартблид.

— Ну разумеется можешь! Как думаешь, что первым делом сделают селяне, когда увидят незнакомого бледного как смерть мальчика с мешком костей, ибо я так понимаю, Дайкатану ты возьмешь с собой?

Бледный как смерть мальчик сконфуженно вздохнул.

— Кстати, я вижу как ты мнёшься и не знаешь что с ней делать. Лёгких путей, я так понимаю, ты не ищешь, иначе б закопал её в Мертвятник и дело с концом, имя её ты уже знаешь — так в чём же дело? Хочешь вернуть её прах отцу?

— Я не знаю, Мастер. Я видел её в… Её памяти, и… Ну, она похожа на меня. В смысле, она — живущая.

— Была, да. И?

— Я чувствовал эманации её смерти, мастер. Мне хотелось бы что-то для неё сделать. Я думаю это неправильно оставлять её… вот так. Сломаной.

— А, то есть перед тем как закопать, ты хочешь её починить. Я не думал, что это произойдет так быстро, но давай-ка я тебе сперва объясню чем девочки отличаются от мальчиков…

— Фууу, Мастер! — Хартблид скривился. — Я прочел много томов "приключений", и там наглядно показано чем мальчики отличаются от девочек.

— А. Хм. Ну, ясно. А там как, всё полностью нарисовано, или квадратиками закрашено?

— Возьмите и сами почитайте! — огрызнулся Хартблид. — Вы дали мне имя в честь персонажа, про которого даже не удосужились почитать?

— И когда бы я читал, когда я крафтил твоё пойло? Ты этого не помнишь, но когда ты хотел есть, ты так орал, что даже Безмолвные бы проснулись. А я не люблю шума в моём подземелье. М-да, — добавил он через секунду, словно что-то обдумывая. — Игроки — мастера на выдумку, и всё же, как они умудрились протащить комикс с рейтингом Экс в Нубятник? Ну да ладно. В общем, наберись терпения, мой юный ученик. В ближайшие годы ты будешь постигать искусство магии Смерти, и поскольку ты убил своего первого противника, то отныне считаешься взрослым. И нет, покинуть Нубятник тебе не удастся, Барьер настраивал кто-то с абсолютно ебанутой системой ценностей, кто-то кто считает, что видеть мир таким каким он есть, разрешается только с восемнадцати лет. Чем, принципиально, отличаются шестнадцать, восемнадцать, двадцать один и так далее — кроме возрастающего порядка — мне неясно. Вот например, ты. Ты уже видел и скелетов в Склепе, и кровавую бойню в подвале, и взрывающиеся черепа, и разврат в комиксах — и что, ты от этого спятил? Нет. Потому что всё это часть нашей реальности, и чем раньше ты сможешь не покоряться ей, но творить свою — тем больше шансов что выживешь. А теперь представь себе что тебе вытирали бы сопельки следующие десять лет и ограждали от этого всего, а потом выпустили на улицу, дескать, ты уже взрослый, сынок. Ты сделал шаг за порог, и умер. Или сошел с ума. Или упал на землю и начал бы громко, требовательно орать, звать мамочку и искать привычную соску. Потому что к этому миру ты не был бы готов совершенно. И последний гвоздь в гроб этих рейтингов — я воспитал тебя, и ты убил демона. Я, блядь, гений педагогики!

Мастер издал леденящий душу, жуткий, раскатистый, переходящий в скрежетание смех.

"Получено достижение: Акселерат"

Окорок был великолепен. Нежное розоватое мясо, буквально тающее во рту — Хартблид никогда не пробовал ничего подобного. Фактически, кроме некромантского пойла, он в этом мире не пробовал вообще ничего. Описания и вид блюд из книг ничего ему не говорили, хотя и выглядели маняще, однако теперь, познав один вкус из множества, Хартблид пришел к выводу что хочет попробовать больше. Хлеб, сыр, салат, вино- в общем, всё то, что едят нормальные люди. Он объелся и уснул.

И тогда ему приснились кошмары, от которых он просыпался в поту, снова засыпал, и снова их видел.

Бескрайние столы, заставленные едой, самой изысканной, и всё это нужно было попробовать, и он ел, его рвало, и он снова ел, и так без конца. Разнообразие непознанных вкусов смывалось горечью, болел живот, но едва мучения отпускали, как он снова ел.

Под конец его разбудил запах тлеющего смертоцвета и тихий голос Мастера:

— Спи, спи мой юный ученик. Это просто сон.

И мальчик уснул, крепким сном без сновидений, словно провалился в чёрную бездну, в которой не было времени. А когда он проснулся, Мастер сидел рядом и листал книжку.

— А, проснулся? Ну и здоров же ты спать.

— Мастер, мне было так плохо…

— Поздравляю, к тебе прилип кошмар. Гадская штука, заставляющая задуматься о внимательности. Этот окорок коптили на сон-траве, а потом ещё и обработали эманациями Бездны, я так понимаю это заслуга Мясника, которые питали довольно посредственное, но пакостное заклинание, влияющее на разум. Тебе ведь снились муки переедания?

— Да, Мастер. Там были столы с кучей всякой еды, я ел и не мог насытиться, а потом…

— Ну а чего ещё ожидать от демонов чревоугодия. Я думаю, подобным образом были обработаны все припасы, хранившиеся в том подвале. Раздавая их людям, демон получал халявную подпитку их мучениями, постепенно людей начинал терзать всё больший голод и они сами приходили к нему на убой, где и встречали свой конец. Спроси свою подружку, так ли это.

Хартблид вылез из саркофага, чувствуя себя препаршиво. Постель пропиталась потом и неприятно холодила кожу. Магическая энергия восстановилась, но её ток стал крайне медленным. Уже не говоря про усталость, которая и не думала проходить. Каждая мышца, напряженная в свхатке с демоном — болела.