Монстр отступил назад за потайную дверь, и так с грохотом закрылась.

Вокруг царила настоящая бойня.

На полу гигантские лужи крови, вдоль стен — окровавленные колья, с потолка свисают крюки, и главное — они не пустовали. Трупы, насаженные, распотрошенные, свежованные и изувеченные — куда не кинь взор. Если бы не комикс о приключениях трёх отмороженных героев, хотя бы частично подготовивших мальчика к этому зрелищу, ему пришлось бы куда тяжелей, а так он просто сперва испытал шок, потом дурноту, а потом велел себе не смотреть на это, и сосредоточиться на плане. Правда, оставался запах.

Поборов тошноту от жуткой вонищи, Хартблид понял, что до сумки ему не добраться — мешала рука монстра. Который в этот момент подтащил его к залитому кровью разделочному столу. Нужно было срочно что-то делать, например начать барахтаться. Ожидаемо, монстр сжал его крепче, "заёмная жизнь" сработала, переведя повреждения в энергию распада, и тогда Хартблид, которому было реально больно, выплюнул заветные слова:

— Почувствуй мою боль! — и влил её прямо в огромную лапищу.

Монстр взревел и уронил мальчика, который тут же сунул руку в сумку, достал череп и спешно сотворил "связь", допустив, на этот раз намеренно, ту же ошибку что и в прошлый раз, но в этот раз он сунул череп в потянувшуюся за ним гигантскую лапу, а сам юркнул промеж ног чудовища, оказавшись у него за спиной. Взгляд, игнорирующий окровавленные тела, метался в поисках ещё одного черепа. И нашел — в углу. Позади грохнул взрыв, и прокатившаяся волна энергии омыла прохладой, смывая усталость.

— Мясо!!! — рыкнул рогатый монстр и развернулся, занося топор. Его фартук превратился в окровавленные лохмотья, багровая рожа — исцарапана, а свободная рука — практически оторвана.

Хартблид метнулся в сторону, увернувшись от мясницкого удара, выбившего каменное крошево из пола и побежал в коридор, бросив по дороге начавший вибрировать череп. Он понимал что шансов уцелеть — мало, но возлагал надежды на свою магию и увёртливость. "А ведь Ловкого не зря так прозвали, и всё же его это не спасло", весьма не кстати мелькнула мысль, а по спине прошлась жгучая волна боли. "Заёмная жизнь" приказала долго жить, превратив потенциально смертельную рану в менее опасную.

— Почувствуй мою боль! — взвыл от этой самой боли Хартблид, упавший от удара на пол. Энергия угодила монстру в тушу, вызвав очередной гневный рёв, и в этот же момент у него под ногой рванул череп, сперва выплеснув холод энергии Смерти, а затем обдав градом осколков. Монстр взвыл и рухнул, пытаясь дотянуться топором до жертвы, которая, подскальзываясь в клейких лужах крови, рванула на четвереньках прочь.

Волна прохлады бодрила, чего нельзя было сказать о противнике. Он всё ещё пытался что-то сделать, но без руки и ноги потерял в мобильности, и Хартблид, в состоянии "ни царапинки", проскользнул назад на бойню. Новый череп внушал. Он был тяжелым и видимо принадлежал к расе орка или полуогра. Хотя размер по сути не имел значения, значение имела магическая энергия, вливающаяяся в него и замыкающаяся в саморазрушающееся кольцо.

— Сдохни! Сдохни! Сдохни! — выкрикивал Хартблид, накачивая череп энергией и замыкая её в кольцо перед самым броском. Тут ему пришло в голову, что монстр, ранее выступавший в роли мясного щита — лежит, "заёмная жизнь" — закончилась, а значит ничто не мешает черепухе повторно нашпиговать осколками юного ученика волшебника. А потому, бросив череп, оный ученик волшебника упал, стремясь откатиться за разделочный стол, пока не рвануло.

А рвануло знатно. Казалось, содрогнулись стены, ржавые цепи с крюками, на которых висели тела жертв, закачались, у одной не выдержало крепление — и труп рухнул с влажным шлепком на пол. Словно следом за грохотом взрыва, послышался шум разваливающейся каменной кладки.

Когда Хартблид выглянул из-за своего укрытия, он увидел что монстр лежит неподвижно, и видимо, мёртв. Потому что невозможно остаться в живых если тебе почти оторвало голову.

— Ты сделал это! Ты победил! — со звуком, от которого начало ломить зубы, из стены появилась призрак. — Он мёртв!

"Получено достижение: По колено в мертвечине"

— Уймись, — отмахнулся Хартблид. — Которая из этих тушек — твоя?

Теперь, после того как опасность миновала, мальчик почувствовал себя выжатым и опустошенным. "Да… я потратил почти всю энергию", — подумал он, вслушиваясь в свои ощущения. "Зато цел."

Призрак сгустилась в углу, где виднелась горка костей. В отличие от трупов, насаженных на колья и крюки, вызывавших ощущение декораций, эта горка выглядела настоящей. Хартблид прислушался к своей интуиции, и понял, почему ему так показалось. Потому что если мыслить логически, пойманное мясо монстр мучил, а потом съедал. Первое подтверждала своим существованием призрак, а второе — то что кости были обглоданы и разгрызаны, а череп расколот. С мертвецами вокруг ситуация была иной. Они словно украшали логово монстра, и он их не ел. К тому же не смотря на вонь и лужи крови, Хартблид чувствовал эманации смерти от кучки костей, и не чувствовал от трупов. Значит они не настоящие, и возможно, предназначены для того чтобы ужасать своим видом настоящих жертв. По крайней мере некоторые злодеи в книжке так и делали, и пока попавший к ним в логово находился в состоянии шока — с ним можно было сделать всё что угодно. Вот только не с троицей героев, и не с юным Хартблидом, который жил в Склепе в компании скелетов.

— Ну и что мне теперь делать? — буркнул мальчик, глядя на кости с остатками мяса. Вообще он хотел выбраться отсюда поскорей, и попробовать на вкус окорок. Однако вьющаяся над костьми призрачная фигура явно ждала от него каких-то действий.

— Ну ёб твою мать, — вздохнул Хартблид, сгребая кости в сумку. Призрак, растекшись зеленоватым маревом, влилась туда же.

Исходя из общей практики, если похоронить останки, призрак с определенной вероятностью развеется. В данном случае — практически наверняка, потому что источник мучений уничтожен, а смерть отмщена. Однако наличие призрака указывало на неупокоенную душу, которая по той же причине скорее всего будет благосклонна к некроманту, решившему с ней пообщаться. А сделать это нужно потому что… "На могиле должно быть имя. А имени я не знаю. И призрак не называет."