— Мастер! — воскликнул Смотритель.

— Что? Пусть знает.

— То есть, — Хартблид нахмурился и поглядел сперва на одного, а затем на второго. — Вы — такие, потому что преобразуете собственный запас магии в "мятую" энергию, которая постепенно вас разрушает, если вы не будете убивать? Но как же душа?

— Душе нужно живое тело чтобы правильно функционировать, — отрезал Мастер. — Мёртвое тело не ест, не вырабатывает энергию, оно её только тратит. Эманации смерти позволяют существовать нежити, но существование как самоцель — бессмысленно. Наша цель здесь — охранять покой Безмолвных. Область, покрытая эманациями Смерти постепенно сокращается, и через несколько лет нам придётся туго. Но ты не переживай, тебе это не грозит, хотя неспешный ход времени не щадит никого, ни живых, ни мёртвых, и общего между ними то, что они убивают друг друга лишь бы продлить своё время, к вящему удовольствию демонов. Надеюсь твой Мясник хорошенько помучился, это продлит наши славные денёчки! Вернёмся к черепам?

— Да, Мастер, — Хартблид ощутил, что поднятый вопрос действительно волнует старого скелета, и если б не смерть демона, он бы его не поднял. Теперь же, высказавшись, он перестанет обращаться в мыслях к этой теме.

— Что представляет собой загадку, так это природу взаимодействия энергии, замкнутой преобразованием в петлю. Она начинает активно саморазрушаться, но нам пока что неясно, происходит ли это из-за резонанса, либо же из-за взаимоуничтожения разнородных энергий. Однако, когда это явление было обнаружено, сразу же родилась мысль, как эту разрушительную мощь можно использовать. Твой способ, кстати, слегка прямолинеен, но действенен. Ты оставляешь немного энергии в резерве и замыкаешь оставшуюся в кольцо, в результате череп не рванет пока не кончится резервная энергия. Однако этот способ можно улучшить, добавив специальное, триггерное под-заклинание, своего рода модификатор, лепящийся к спеллам, чтоб б изменить его свойства. Скажем, если ты добьешься успеха в "связи", то ты сможешь настроить срабатывание взрыва на приближение к черепу кого-либо кроме себя, и сможешь ходить мимо него без опаски — а твои враги подорвутся. В общем, главное — это воображение и достаточный запас черепов.

"Новое неспециализированное заклинание изучено: Триггер"

— … Или же, несколько заклинаний, соединенных триггерами… — пробормотал мальчик, записывая новую информацию.

— Приглядывай за этим пацаном, Смотритель, а то он нам тут Армагеддон наколдует, — со смешком сказал Мастер.

Чем-то это было похоже на "эмпатический перенос ран". Хартблид сидел, касаясь останков, пытаясь почувствовать, увидеть то же что чувствовало и видело это тело, когда было живо.

Это ощущение было… живое. Нет, он и так себя чувствовал живым, но тут было что-то другое. Тёплое, яркое, в противоположность тусклому и прохладному ощущению самого себя.

Затем Склеп исчез, а Хартблид оказался в незнакомом месте. Под свинцовым небом, у мрачно-чёрного пруда стояла мельница, чьё водяное колесо скрипело, вращаясь в токе воды. Она и дом мельника стояли на восточной стороне речки, разделявшей Нубятник.

Рядом с Хартблидом из зеленоватого тумана соткалась призрачная фигура.

— Дом… — вздохнула она.

— Ты можешь мне что-нибудь рассказать про это место?

— Не рассказать. Показать.

Из дома вышел худой, бородатый мужчина в сопровождении ещё одного, помоложе, но тоже с бородой:

— Хоть река и остановила эти блядские эманации, но из-за того, что орошение завязано на реку, посевы гибнут. Даже если мы высадим остатки зерна, оно сгниёт на корню. С овощами получше, но эти ёбаные кролики… Рановато обрадовались, что теперь недостатка в мясе не будет. Перебили, а новых нет. А овощи они сожрали, сажать нечего. Поделись, по соседски?

— Уговор был — овощи в обмен на зерно. Нет зерна — нет овощей, — буркнул молодой.

— Да ёбжеж… — пожилой плюнул с крыльца. — Эй, падре, сюда иди, дело есть!

Из-за мельницы показался упитанный человек в рясе.

— Слушаю ваши чаянья, дети мои.

— А скажите-ка нам, падре, как вам удается сохранять форму?

— Бог хранит, — пожал плечами жрец.

— А он поможет нам посевы сохранить?

— Молитесь усерднее — и да вознаградятся ваши молитвы, — вблизи его лицо вызвало у Хартблида отвращение. Пухлощёкий, с маленькими глазками, да ещё эта форма рта, как будто там не губы а два жирных червяка. Середина нижней слегка отвисла. Пухляш надувал щеки когда говорил, что усугубляло отторжение.

— Нам за ним, — поманила за жрецом призрак.

— Погоди, мне интересно чем у этих дело кончится.

— То мне не ведомо.

Действительно, краски вокруг продолжающих говорить селян стали тускнеть, а их речь сперва стала невнятной, потом словно из под воды доносилась, а потом и вовсе начала затихать. И Хартблид пошел за святошей. По пути он обратил внимание на прячущуюся за забором тонкую фигурку, прислушивающуюся к разговору. Он ощущал присутствие её жизни, а вскоре появилась и она сама, когда остановившийся жрец её окликнул:

— Дайка, опять в прятки играешь?

— Меня зовут Дайкатана! — недовольным тоном отозвалась тень из-за забора, через миг его перепрыгнувшая и оказавшаяся девчонкой. — Не Дайка. Не Дайка-Тану. Достали!

— Я так понимаю, это ты? — спросил Хартблид у призрака. Та кивнула. — Отлично, имя есть. Можем…

— Имя — это ещё не всё, — сказала призрак. Краски потускнели, и вновь вернулись. Опять то же место, у мельницы. Дайкатана пряталась в тенях за бочкой с дождевой водой у крыльца, а потому отлично слышала каждое слово, доносящееся из окна над ней.