Пообещав вернуться к вечеру, Хартблид пустился в обратный путь. Однако, памятуя сбежавшего жреца, неизвестно на какую пакость способного, наложил на себя заёмную жизнь и держался настороже. Жрец для нежити — самая опасная штука, поэтому сомнительно, что скелеты помогут, а сам по себе даже с таким тюфяком как РеХаб, он не справится. И черепа в загашнике нет.

Но всё обошлось. Путь к Склепу, конечно, был извилист, но сияло солнце и настроение было отличным. И даже обугленные руины и навевающие меланхолию развалины домов не были способны ввергнуть в уныние. Ну а сияющая статуя Сакраменты и вовсе, казалось, подмигнула. Дескать, молодец, всё правильно сделал. А может это лишь воображение.

Хартблиду понравились ребята. Любопытная тихушница Мара, сильный и трудолюбивый защитник Рез, жаль с другими ребятами не познакомился, но кто знает. Никаких причин для того, чтобы забросить походы в Заречье, Хартблид не видел. Более того, теперь он мог наладить туда поставки алхимии. И что это была за сентенция от старосты насчет бездарного подмастерья алхимика? Это Мастер-то бездарный? Аж обидно стало.

Тёмные, прохладные катакомбы Склепа встретили его отсутствием уюта и какой-то легкой промозглостью. К хорошему быстро привыкаешь. С другой стороны, здесь нервное напряжение отпустило, и Хартблид почувствовал себя не в гостях, а дома. Ну вот какой есть, но дом. Правда, если довести до ума хижину наверху, будет куда лучше. Благо теперь есть у кого поучиться. Вряд ли селяне откажутся научить интересующегося строительным делом пацана тому как это правильно делается, а он сам, освоив ремесло, сможет научить этому скелетов, и тогда можно будет отстроить Нубятник заново. Хотя это так, фантазии.

— У тебя такое лицо, будто ты втюрился, — сказал Мастер, когда Хартблид вошел в залу. — Как всё прошло? Успешно?

— О да, Дайкатана смогла наконец увидеться с семьей, а на судилище мы…

— Я имел ввиду — где мои травы, ученик?

— А! Вот, — мальчик вытащил из сумки охапку зелени, чужеродно смотрящейся в склепе.

— Ммм! Вот это я понимаю, сходил! — Мастер принялся сортировать травы, мельком поглядывая на ученика. — А вот теперь можешь рассказывать про судилище, и в частности, насчет Гиба. Он это или не он?

"квест завершен"

— Он. И зовут РазГибатель, и при упоминании АйКиллера побледнел, а под конец, когда всё плохо стало, достал пузырь Неистового Огня, короче по полной спалился. Сейчас сидит под замком, вечером допросят и приговорят.

— А почему вчера не смогли?

— Жрец его немым сделал, — мальчик помрачнел. — А ещё этот уёбок сбежал, а от его золотого света мне очень плохо было. И я не имею понятия что с ним делать, если встречу.

— Да-с, из всех врагов, для не-мертвого ты выбрал пожалуй, одного из самых худших. Но ты не переживай, сюда эта бабайка в рясе не проберётся.

— Мастер, — перевел тему Хартблид. — За рекой живут, в принципе, хорошие люди. Стараются жить по заветам Сакраменты. Меня накормили так, как я в жизни не ел. Я думаю, мы можем поставлять им алхимию, тем более что своего алхимика у них нет.

— Значит этим и займешься. Возьмешь с собой малый алхимический набор и там же, на месте, будешь варить алхимию, чтоб туда-сюда не бегать, заодно потренируешься, а то в последний раз эссенция эманации Смерти у тебя вышла не сказать чтоб совсем плохая, но от неё даже крыса не чихнёт.

— Потому что варил под открытым небом, вот солнце и попало, — буркнул Хартблид.

— А за каким хреном ты варил под открытым небом то, что полагается варить в темноте?

— А кто мне сказал чаще бывать на свежем воздухе?!

— Ха, уел. Ладно, я тут подумал, и решил что надо бы тебе научиться парочке заклинаний специально для того, чтобы слегка сбить спесь с разнообразных святош. Само собой, боги тебе не простят того, что ты покушаешься на их верного адепта… Но это — боги Пантеона. Уебать тебя молнией с неба они не смогут, тем более в Нубятнике. Кроме того, если ты будешь мочить их жрецов, это вызовет одобрение тёмных богов.

— Это которых в Бездну смыло?

— Это хтонических в Бездну смыло, а тёмные просто ушли в оппозицию к действующей власти. У них есть свои жрецы, на которых происходят гонения, так что ввиду ситуации, тебя они будут воспринимать по принципу "враг моего врага — потенциальный союзник". Они тоже не особо любят магов.

— Мастер, а есть ли бог, покровительствующий магам? — спросил Хартблид.

— Нет, потому что магия исходит не от богов. Опаснейшей ересью последователи пантеона считают точку зрения, что достаточно могущественный маг может дать пизды Пантеону и стать богом сам. И я вот думаю, а откуда, блядь, взялись эти боги Пантеона… Не могло ли быть так, что в очень давние времена ревностно оберегавшие свои знания маги прокачались настолько, что стали богами, а потом начали давить каждого кто пытался приблизиться к ним по степени могущества? — Мастер поскреб череп пальцами, и вернулся к сортировке трав. — Оу! Алиссум. Случайно затесался, на хуй не нужен никому кроме травников и садоводов, но аромат просто божественный.

— Вы говорили о заклинаниях, Мастер.

— Да-да, помню. Доставай волшебную книжку, мой юный ученик. Страх тебе уже знаком, а теперь настало время Шока и Трепета!

— Между прочим, страх мне очень даже пригодился, — заметил Хартблид. — Правда, эффект был немного неожиданным.

— Поделишься со мной этой прекрасной историей чуть позже, а пока пиши. Значит так, как я посмотрю, с духами и призраками ты у нас на короткой ноге. В принципе, духи-защитники — штука не такая уж и редкая, и заполучить такового раз плюнуть — просто не забывай время от времени хоронить валящиеся абы где бесхозные трупы разных бедолаг, и от духов вокруг отбоя не будет. Так что первое заклинание у нас одновременно, и защищающее, и атакующее. Ты можешь призвать дружественного духа как покров, и он тебе поможет, если придется иметь дело с вреднючей магией, или тыкать ножом в жопу мерзкой твари, а можешь призвать его в качестве подкрепления, я тебе гарантирую, завывающие приведения вызовут шок практически у каждого, кто не имеет с ними дело постоянно. При этом, можешь изложить пожелания духу, как именно ты хочешь чтобы он помогал тебе с врагом. Пихался, сбивая прицел, завывал, пугая, или напротив — швырялся чем-нибудь, или потихоньку грыз, отравляя и истощая.