— Мастер, та волна золотого света — очень сильная. Я сомневаюсь что духи продержатся.

— Я уверен, ты найдешь им применение. Следующее заклинание позволит тебе влить противнику столько энергии смерти, что он охуеет и надолго потеряет желание за тобой гоняться. Он будет трепетать перед твоей мощью, потому что даже ребёнок будет сильнее его. Вот схема, как это работает, перерисовывай внимательно, — на стол легли два свитка, а Мастер вернулся к травам.

— Хммм, — протянул Хартблид, изучая заклинание. — Это похоже на заёмную жизнь, только не жизнь а смерть, и не мне, а врагу.

— О, я рад что ты это заметил. Прошу обратить внимание, что если ты сконцентрируешь энергию на части тела или органе противника, то там начнется омертвение. А если ты продолжишь накачивать врага энергией смерти, то он и вовсе загнётся, правда на это потребуется некоторое время.

— Честно говоря, я думал, будет что-нибудь более убойное, — несколько разочарованно сказал Хартблид. — Но вот это заклинание с привидениями — мне нравится.

Он подумал о Дайкатане и вспомнил ощущение правильности.

"добавлены новые заклинания"

После изучения показавшихся довольно простыми заклинаний, Хартблид взялся за рассказ о судилище. А когда закончил, спросил:

— Мастер? Значит, большую часть времени я буду жить в Заречье?

— Похоже на то. Я так понимаю, ты уже понял, что так будет лучше. Там ты найдешь себе друзей-живущих, там ты научишься новому, принесешь пользу обществу… А ещё ты добудешь мне всеми правдами и неправдами Гиба, а я пока устрою засаду святоше, впрочем если он попадётся тебе первым — убей его.

— А зачем вам Гиб? — недоуменно спросил Хартблид.

— А затем, мой юный ученик, что этот уёбок — игрок, и эта сволочь мне нужна живой.

Хартблид со вздохом кивнул.

— Хорошо, Мастер. Но мне уже изрядно надоели эти тайны.

— Я просто не хочу чтобы ты забивал себе голову ещё и этим. Поверь, я очень давно ломаю голову над всей этой истории, и это ужасно отвлекает. А тебе нужно учиться. Наберись терпения, Хартблид. Иной раз это единственное что остается, и ты должен уметь ждать. Особенно это ценно для тебя, поскольку хотя бы отчасти — ты тоже живущий, а живущие — нетерпеливы и импульсивны, и нередко поэтому живут крайне плохо и очень недолго, — Мастер покачал головой и взяв тоненький пучок какой-то травы, принялся запихивать его в колбу чтобы залить водой и заткнуть пробкой.

— Страх, шок и трепет, малыш… С нашей жизнью, это наши вечные спутники.

Размышляя о применении новых заклинаний, Хартблид задался некоторыми вопросами о, так сказать, морали.

— Мастер, то есть, получается, есть маги смерти, которые подчиняют мёртвых, и есть те, за кем мёртвые идут по собственной… хм… воле?

— О, прогресс, — хмыкнул Мастер. Из стоящей на спиртовке емкости полыхнуло зелёным. — Извини, что?

— Я говорил о заклинании мёртвых и об их собственных побуждениях. Что, если я правильно понял, есть мёртвые, которые захотят мне помочь, и те кого придется принуждать.

— Не совсем так, — Мастер снял емкость с огня и принялся цедить какой-то едко пахнущий отвар в пробирку. — С неразумной нежитью всё просто — ими движет твоя воля. С духами чуток сложнее, когда ты помогаешь чьей-то душе, то устанавливаешь с ней связь, и чуток облегчаешь её существование в Покрове. Что куда важнее, ты не даешь ей распадаться, и она это ценит, у них ведь тоже есть нечто вроде инстинкта самосохранения, который велит душе пройти в загробье, а если это невозможно, или она по каким-то причинам, например, месть — не желает, то она пытается задержаться, и тут возможны варианты. Это может быть агрессивный призрак, пьющий жизнь живущих для продления собственного существования, зачастую бесцельную, если призрак забыл, зачем он тут вообще задержался. Это может быть дух-хранитель, кого-то оберегающий, обычно по родственной линии. Это может быть душа, ожидающая возвращения в тело, и с этим могут быть проблемы, если тело сожрали падальщики. Поэтому Смотритель большую часть времени проводит с Безмолвными, чтобы их покой никто не тревожил.

— А почему они не могут вернуться? — спросил Хартблид.

— Тоже много вариантов, — Мастер ссыпал в пробирку искрящуюся пыль и заткнул пробкой. Жидкость изменила цвет на желтый. — Уфф, ну и морока… Что бы ещё сварить… К твоему вопросу, есть такая штука как воскрешение. Есть три способа как это сделать. Божественное вмешательство — это когда жрец, пользующийся доверием божества, возносит молитву, а божество хватает эту душу и запихивает назад в тушку. Такое происходит нечасто, потому что с точки зрения богов мы все говно, годящееся только на отправление культа. Второй способ — шаманский. Шаман, имея под рукой тушку недавно умершего может отправить свою душу посмертной дорогой чтобы найти и отвести назад покойничка, и если у того ещё остались земные дела, он вполне-себе может воскреснуть. Ну и третий, магический. Если у тебя есть пригодное тело, и под телом может быть вообще что угодно — как собственно, труп, его выращенная копия, его мумия или просто кости, или ты сделал конструкт из железа, или тупо у тебя есть очень качественный мечик — и у тебя есть плененная душа — ты можешь запихнуть эту душу в тело. Проблема в том, что в большинстве случаев у тебя получится либо одушевленный конструкт, либо высшая нежить. В любом случае, там очень много разнообразного головняка. Вернуть жизнь — это куда более сложная задача, чем может показаться на первый взгляд.

— А вы можете?

— Нет. Я копал в другом направлении, — Мастер скрестил руки на груди. — Как ты помнишь, в деревне есть расколотый рунный камень, на котором возрождались игроки. Без каких-либо проблем, замечу. И я угробил кучу времени, пытаясь понять принципы, на основе которых это необыкновенно-сильное колдунство работало, а также причины, по которым оно работать перестало. И в том числе поэтому меня так интересует откуда ты взялся, потому что одно дело — если тебя просто туда кто-то положил, и совсем другое — если ты там возник.