— И вы?

— А я отказался, — Фред припал к кружке и сделал несколько глубоких глотков. После этого он втянул носом воздух и с улыбкой продолжил: — Со злости отказался. Понял, что система меня заметила и года два каждый день брал крышку от бочки, приматывал её себе к руке и тренировался. Мечтал быть воином.

— Получилось?

— С мечом я тренировался... хреново. Знать не знал что и как. А вот к щиту подошёл с упорством. Приматывал крышку к руке и лупил лозой коров по заднице, а потом пытался устоять от её удара ногой.

— Вы знали, что система появится второй раз?

— Нет. Я вообще собирался уйти в восемнадцать в армию или отряд какой. Не было мыслей о системе. Хотя да... жалел, что класс выпал такой несуразный... Бондарь... Твою мать...

Юринай покивал головой, а Фред продолжил:

— Так вот... я к чему это тебе сейчас рассказываю... Я не знаю, жив ли отец и мать, я похоронил больше десятка друзей, с которыми стояли плечом к плечу, я угробил чертову тучу денег на снаряжение... Да и пропил не меньше... Но я... Я бы сейчас всё что есть променял на этот класс Бондарь.

Юринай задумчиво кивнул.

— Сейчас я щитоносец тридцать пятого. Я уважаемый и состоятельный человек, но... на самом деле, больше всего в жизни я хочу делать... бочки. С отцом в старой мастерской.

Юринай пригубил вина и задумчиво уставился на собеседника, а Фред тем временем продолжил:

— Деньги — пыль. Деньги — это всего лишь металл. Не смотри на деньги. Смотри на то дело, с которым ты живешь. На то дело, которое делает тебя по-настоящему счастливым. Остальное — пыль и ненужная суета... Поверь мне...

Юринай кивнул и взглянул на хозяина таверны, что уже нёс ему поднос с парящим супом и вторым блюдом.

— Спасибо, — кивнул старичок. — Я обязательно запомню.

Юринай оглянулся на городские ворота и поставил на землю мешок, в который прихватил припасы для своей задумки. Рядом он поставил корзину с угольками, которые с трудом уговорил отдать ему хозяина таверны.

— Так, — произнёс он, оглядывая стену. — Здесь мне никто мешать не будет.

Он взглянул на солнце, прикидывая, сколько ему осталось времени светового дня, затем оглядел горизонт в поисках туч, грозящих дождем.

— Отлично.

Старичок нагнулся к корзине, достал из неё уголек и подошёл к стене.

— Итак, мы имеем... систему... — его рука протянулась к стене и начертила знак Х. — По каким принципами и какими формулами она руководствуется?

Юринай сделал пару шагов назад, взглянул на знак и положил уголёк на землю. После этого он закатал рукава и снова поднял свое писчее орудие.

— Демоны задери того, кто это придумал, — произнёс он, подходя к стене. — Но как же это чертовски интересно...

Стена начала покрываться условиями задачи, затем расчетами со сложными формулами вероятности и попыткой вывести закономерности. Что-то нещадно зачеркивалось, что-то обводилось, а что-то и неоднократно пересчитывалось.

Остановился Старый мастер только тогда, когда сумерки навалились настолько сильно, что ему приходилось пригибаться к стене, чтобы различить свои записи.

— Черт, — буркнул он и вздохнул. — Шестьдесят четыре переменных... Это слишком много...

Старичок сделал пару шагов назад, оглядел огромный исписанный участок стены и, закусив нижнюю, губу вздохнул.

— Много, но не невозможно...

Юринай решительно вернулся к своему рюкзаку и направился к небольшим зарослями кустарника. Там он бросил рюкзак с корзиной, наломал хвороста и принялся разжигать костер. Спустя пару часов, закончив с обустройством лагеря, он уселся на подстилку из молодых веток и раскрыл рюкзак. Достав пару отварных картофелин и кусок сыра, он задумчиво уставился на огонь.

— Нет, — пробормотал он, все еще находясь мыслями в расчетах. — Нужна практика и экспериментальные константы... Хотя бы элементарные...

В мыслях по поиску и вычислению констант он замер, даже перестав жевать, но тут его из ступора вывела система.

Желаете принять класс «Математик»?

Да\Нет

Юринай, несколько раз перечитавший сообщение, снова принялся жевать. Проглотив, он вздохнул и громко произнёс:

— Система, ты действительно думаешь, что я тут математикой занимался?!! — Старый мастер хохотнул, снова откусил картофелину, а за ней сыр. — Ефли это фсе, что ты мне мовешь предловить, то ты фертофски примитифная.