— Твою мать, я спрашиваю, какого хрена они тут делают? Монстры не выходят за границы своего уровня. Максимум — десятка. А эти копытные полтос!

— Ой, да какая разница? — фыркнул упырь. — Правила писаны для тех, кому нужно их соблюдать! Тем более — это не гнойный слизняк безмозглый. Это разумные... Хотя после того, как я видел их соитие, я сомневаюсь. Кста-а-а-ати! Не хочешь трахнуть того инквизитора?

— Пошел нахер, пиздропропидор! — рыкнул Верша и, обернувшись на телегу, махнул рукой. — Пошли. Нехер нам тут делать.

— Верша, зачем так кипятиться, — тут же перенесся за плечо берсеркера упырь. — У меня к тебе есть дело. Ты же понимаешь — тeмная обитель, город тeмных... Скоро придут орки, гоблины уже обживаются. Ты же понимаешь, что без металла никак?

— Я тут при чeм? — скинул руку упыря с плеча берсерк.

— Как это при чeм? У нас даже ложек нет! — возмутился упырь. — Ты вообще в курсе, что есть когтями не эстетично? Гоблины негодуют, жрут руками. Орки без зубочисток. Даже дверных петлей нет.

— Что за херню ты тут несeшь? Какого хрена тебе от меня надо?

— Тут недалеко, с недельку пути, есть шахта, — расплылся в улыбке Роуль. — Там работают рабы... в том числе и из тeмных. Это жуткая несправедливость! И вообще, ты представляешь, что будет с гоблинами, если у них не будет ложки?

— В задницу себе ложку засунь, — рыкнул берсерк. — Что надо сделать, и что мне за это будет?

— Надо перебить охрану в шахте и подать сигнал нашей... кавалерии, — прикрываясь когтями, произнёс упырь. — А взаме-е-е-ен... Золото?

— И что я, блять, буду с ним делать? Это ты, косорукий хреноплюй, меня в тeмные записал! Куда я его потрачу?

Роуль оглядел отряд и, расплывшись в улыбке, предложил:

— А если я дам тебе возможность... скрывать твою сторону?

— Да пошeл ты на... — возмущение берсеркера прервал Бэк, дeрнувший за рукав.

Отец опустил взгляд на сына, затем обернулся и увидел девушек, активно кивающих головами. Тяжело вздохнув и снова уставившись на довольного упыря, он сплюнул на землю.

— Ты понимаешь, что на охране шахты будет стоять как минимум паладины? Я паладинов меньше полтинника не встречал. Как я, по-твоему, должен с ними справиться?

— Ну-у-у-у... — протянул Роуль и, сложив руки на груди, задумался: — Знаешь, в чeм твоя проблема? Твоя проблема в том, что ты зациклен на уровнях. На системе. Ты так привык жить цифрами, что... перестал в себя верить.

— Звучит как «Не ссы, придурок. Пойди и умри от ублюдка, способного камень мечом надвое разрубить».

— Не будь идиотом! — всплеснул руками Роуль. — У тебя прибавка за убийство светлых! Десять к основной характеристике! Какого хрена ты ждeшь?

— При чeм тут это?

— При том, что я сделал всe, что можно, чтобы дать всем нам преимущество! Я смог изменить СИСТЕМУ! Я заставил еe изменить параметры, занимался хрен пойми чем, но я смог! А ты тут про уровни вспомнил! — начал возмущаться упырь. — Ты орал на меня за свои характеристики. Я нашeл способ их тебе вернуть. Любой светлый. ЛЮБОЙ даст тебе прибавку. Более того, шанс появления классов у тeмных тварей и переход в систему увеличен почти втрое!

— И чe ты предлагаешь? Резать священников и монахов? Миссионеров по лесам и болотам гонять?

— А до этого ты чем занимался? Разве не тeмных по лесам и болотам гонял? — язвительно ответил упырь. — В чeм разница, убивал ты стоянку гоблинов, вырезая и детей, и самок, или ты сейчас возьмeшь топоры и сходишь в какой-нибудь монастырь и прирежешь всех евнухов и монахов?

Верша недовольно засопел, затем взглянул на сына.

— Иришь... — прошептал он.

— Что?

— Иришь — дочь Тома. Помнишь?

Берсерк недовольно вздохнул и перевeл взгляд на упыря.

— Нет хорошей стороны, — сделал шаг к нему Роуль. — Нет плохой. Не имеет значения: свет или тьма. Значения имеют только намерения. И если уж говорить откровенно...

Тут тёмная сущность сделала пару шагов и подошла впритык к берсерку.

— ...Если говорить откровенно, то ты... Тот, кто вырезал пачками тёмных тварей... Тот, кто вырезал их стоянки, с детьми, самками, стариками... — тут упырь, осторожно, с намеком на нежность, провёл ладонью по броне берсеркера. — Тот, кто приносил священные обелиски на их капища и изгонял тьму, а по сути осквернял светом... Ты...

— Чё я? — поджал губы Верша.

— Настоящий больной ублюдок, как и я... — с придыханием сказал упырь, а затем усмехнулся. — И это не плохо. Достаточно это принять.