— И строителей гномов... И землю, чтобы построить постоялый двор!

— Я всегда знал, что ты отличный воин, но никогда не думал, что ты жадный кретин!

— Че, блять? Тогда сам лови этих инквизиторов!

— Я не могу напрямую вмешиваться в столь крупные дела, — всплеснул руками Роуль. — Это должны сделать тёмные последователи, а не я лично! Иначе какой я, демоны бездны, контролёр?!! Пять сотен золотом! На счет строителей я поговорю, но ничего не обещаю! А вот земли — хрен тебе! У тёмных еще не все устаканилось, и где будет проходить торговый путь будет понятно только после войны.

— Какой войны? — подала голос Гара.

— Обычной. Тёмные и светлые соберутся огромной толпой, чтобы весело, задорно и с упоением резать друг друга. Это такая традиция, когда образуются две новых империи, противоположных по силе.

Верша тяжело вздохнул и тяжело оглядел упыря. Затем он взглянул на дорогу, которая выходила на большой торговый тракт, ведущий к столице, и спросил:

— Вы что думаете?

— Пять сотен золотом — это очень много, — подала голос Гара. — Я не представляю, что нужно сделать, чтобы столько заработать.

— Поддерживаю, — кивнула Мара. — Это наш шанс.

— А вы не думали, что за пять сотен золотом... Нам будет, мягко говоря, сложно?

— Будет. Очень, — кивнул Верша. — За пинание хуев пять сотен золотом не платят... Слышишь, упырь?

— Ваше решение? — расплылся в улыбке Роуль.

— Согласны. Наебешь — привяжу к бревну и кину в муравейник. И, сука, буду поливать тебя медом, чтобы еще и пчелы приперлись. Понял?

— Я никогда не обманываю!.. Почти... — расплылся в улыбке упырь.

— Где нам перехватить инквизиторов?

Телега выехала на тракт, а Роуль расплылся в довольной улыбке.

— Тут.

Верша хмуро глянул на тёмную сущность, но тут услышал топот копыт. Из-за поворота на них на полном ходу вываливался отряд из всадников со знаменами инквизиции.

— Ах ты ж, пидор клыкастый! — возмутился он и взглянул на упыря, но тот уже исчез.

Первые всадники резко затормозили и раздался крик:

— Именем инквизиции! Падите на колени, тёмные!

Верша раскрыл кулак и взглянул на ладонь. Татуировки, прячущей его тёмную сторону, не было.

— Этот урод сдал нас! — воскликнула Мара, хватаясь за лук.

— Выблядок поросячий! Чтоб тебя козлы рогами выебли! — рыкнул берсерк, хватаясь за топорики. — Ноздрепездый хуепуп, чтобы его тролли в кашу высрали...

Из отряда вперед вышел воин в начищенных доспехах и, подняв клинок к небу, громогласно объявил:

— Да покинет скверна этот мир!

Отряд окутало голубоватое свечение. Паладин засунул в рот два пальца и свистнул, отдавая приказ на атаку.

Верша же спрыгнул с телеги и с кроваво-красными глазами от гнева выкрикнул:

— В очко себе свистни, выблядок!

— В очко себе свистни, выблядок!

Верша резко выдохнул через сжатые зубы и слегка присел, глядя, как на него мчится конный отряд. В руках уже были топорики, а вид его говорил, что он готов пуститься в смертельный танец со своими топориками.

За его спиной уже вскочила на ноги Мара, тут же выхватив стрелу и натянув тетиву. Через мгновение она начала выпускать одну стрелу за другой.

Гара метнулась к кустам на обочине, на ходу доставая свои кинжалы. Шара же, вскочила, подняла посох к небу, а затем резко направила на противников, выдав морозящий поток.

Толку от этого было мало. Поток ледяного воздуха с вкраплениями снега и мелких льдинок не мог навредить инквизиторам под усилением паладина, но в этом был свой смысл. Следующий три ледяные стрелы, которые она выпустила, прошили пару лошадей и всадников насквозь. Следы льда на их одежде и загривках послужили отличным усилением для её магии.

Верша же сразу после того, как трое всадников упали, превратился в вихрь свистящих топоров и метнулся вперёд, к главному паладину. По ходу движения он умудрился добить упавшего инквизитора, снеся ему голову, и подрубить пару передних ног лошадей.

Прорвавшись сквозь строй противников, он замер перед воином, который, заметив его, отбросил в сторону щит и перехватил свой клинок двумя руками. Сжав его и активировав руну, он заставил его удлиниться примерно на ладонь.

— Артефактами балуешься, выблядок? — с усмешкой произнёс Верша, выйдя из смертельного танца.