— Здравствуйте, — ответила девочка и вытерла нос кулаком. — Так вы системный?

— Да, — вздохнул Юринай и повернулся к сараю, стена которого была покрыта вычислениям от высоты вытянутой руки старичка, до самой земли.

— А почему вы не в городе? Папа сказал, что все системные в город уходят и не возвращаются.

— Так сложилось, что система меня... Одарила по-особому, — произнёс Юринай, в очередной раз пробегая глазами по формулам и огромным четырехэтажным дробям.

— Вам нельзя быть в городе? — не унималась девчонка.

— Можно... но мои пристрастия к подсчетам многим не нравятся, — вздохнул Старый мастер и, взглянув на ребёнка, подмигнул. — Писать на бумаге, по крайней мере, в этом городе жутко дорого. А от моих записей на стенах парочке священников мерещатся призывы демонов.

— Мама тоже боится, что ты беду этим на нас наведёшь.

— Вот как? — хмыкнул Юринай. — Нет. Это не призыв. Это даже не руны. Это просто цифры. Я считаю.

— Что?

— Систему...

Девочка несколько секунд стояла, нахмурившись, а после этого спросила:

— А что такое система?

— Система — это... — тут Старый мастер вздохнул, развёл руками и неохотно произнёс: — Если четно, то я еще и сам не понял, но она состоит из цифр и это самое сложное, что я видел в своей жизни... А я повидал немало...

— А что это такое? — ткнула девочка в цифру.

— Это корень из ста сорока четырех.

— А это?

— Это восьмерка, просто у меня почерк корявый... Погоди, ты вообще цифры знаешь?

— Не-а.

— А читать или писать умеешь?

— Нет.

Юринай хмыкнул.

— А вот это на руну похоже, — произнесла девочка и ткнула пальцем в вычисления.

— Это корень из восьмидесяти одного с основанием два, — ответил Юринай и задумчиво почесал щетину.

— А это как?

— Это значит, что надо найти такое число, которое нужно умножить само на себя два раза и получить восемьдесят один... Два раза...

— Чего?

Юринай взглянул на девушку и обнаружил её в ступоре с выражением чрезмерной умственной деятельности. Старый мастер хмыкнул, затем еще раз нахмурился и взглянул на расчеты.

— Стоп... — пробормотал он и остановил взгляд на дроби. — А почему основание корня два?

Он нагнулся к корзинке с угольками, затем подошёл к дроби и начал раскручивать клубок вычислений в обратную сторону. Шаг за шагом, старичок нашёл ошибку, после чего буркнул себе под нос: «Старый дурень», — и принялся пересчитывать.

Шаг за шагом, он пересчитал все и получил ответ:

— Два икс в квадрате минус семьдесят два зет и все это в седьмой степени и деленное на два альфа минус игрек... Бред какой-то... — проворчал Старый мастер и, покачав головой, вернулся в начало стены, где начинал свои расчеты.

Он принялся пересчитывать, проверяя верность своих выводов, бормоча себе под нос и совершенно не обращая внимание на девочку, которая стояла рядом и с приоткрытым ртом смотрела на интеллектуальные потуги Юриная.

Закончив вычисления, он со вздохом уставился на ответ, который совершенно не изменился.

— Как такое вообще может быть? — проворчал Юринай. — Начали с шестидесяти четырех неизвестных, а закончили четырьмя...

— Это плохо? — подала голос девочка.

— Это? Я пока не знаю, — вздохнул Юринай и опустил взгляд на курицу, которая с завидной упорностью долбила его новенький сапог.

— А зачем делать, если не знаешь? Папа говорит «Не знаешь — не лезь!».

— В том-то и дело, что никто не знает и никто не лезет. А чтобы узнать, приходится лезть, — не отводя взгляда от курицы, произнёс Старый мастер.

— Ну... Может, не надо знать? Тогда и лезть не придётся.

— Действительно, — хохотнул Юринай. — А почему, собственно, я должен знать? Я просто сделаю!

Он схватил курицу у ног и присел на землю.

— Если все так, как я вычислил, то получается, что...

Тут Юринай еще раз поднял взгляд на формулу, затем опустил на курицу и что-то пробормотав, перехватил её так, чтобы крепко держать ее ноги. Поставив её на землю, он начал отмерять шаги вперёд и назад, переставляя ноги вместо птицы. Затем он, не отпуская, сделал ей три щелбана по голове, а потом оттянул крылья и помахал ими.

— Так... и последнее... — Юринай потянулся к хвосту и резко выдернул перо ровно посередине задницы.

Вопреки ожиданиям, птица не дернулась и вообще не издала ни звука. Вместо этого она замерла, словно каменная. Юринай потряс птицу, заглянул в глаза и поставил ее на землю. Курица уходить или шевелиться не пожелала.