– Он не отпустит меня одну.

– Сейчас же отпустил. Или, – Бен приблизился к ней, заправив прядку волос за ушко. – Он не знает, что ты здесь?

– Не знает.

– Маленький секрет? – Бен коснулся указательным пальцем подбородка и слегка приподнял голову. Уайлли кивнула в ответ.

– Тебе нужно знать ассортимент, – бросил он, отстраняясь. – У Джеймса своя клиентская база, а тебе придется нарабатывать. Адреса подкину. Клиентов найдешь сама. Их заметно сразу: одиночки, возле стен, с блуждающим взглядом. Многие меня знают и знают мой товар. Заприметила, подошла, сказала «от Бена». Непонимающий взгляд – уходишь, кивают – продаешь. Все поняла?

Уайлли кивнула, спрятав руки в карманах брюк.

– Чтобы знать ассортимент, нужно его попробовать. Весь. Джеймс не поймет. Он употребляет, но крайне редко и для расслабления. Забота твоя, не втягивать меня и не способствовать увольнению моего лучшего сотрудника.

– Я поняла.

С каждой секундой Уайлли теряла уверенность. Но дикая жажда сделала свое: она коротко кивнула и взяла все пакетики из его рук.

В следующем воспоминании Уайлли дома. Родителей нет. Она сидит все на том же матрасе, а в руках несколько таблеток. Поглаживает их пальцем и закидывает в рот. Глаза прикрыты, уголки губ поднимаются. Что она видит? Что чувствует? Неужели, благодаря им она счастлива?

Веки поднялись, и я увидела затуманенный взгляд. Уайлли смотрела прямо на меня, но, нет, сквозь. Обмякшие руки покоились на ногах. Да, она счастлива.

Воспоминания начали быстро сменяться. То я в доме, продолжала пробовать эту дрянь, то в квартире у Джеймса, переживала последствия. Я могла улыбаться, а могла рыдать, зарываясь лицом в подушку. Они меня разрушали.

В одном из воспоминаний, Уайлли вертелась на крохотной кухне Джеймса. Разложив еду по тарелкам, она выключила закипевший чайник, а после разлила кипяток по кружкам. Уайлли резко остановилась и прислушалась к шуму из комнаты. Джеймс сидел на диване и смотрел телевизор. Убедившись, что он не обращает на нее внимания, Уайлли достала из заднего кармана таблетку и бросила ее в чай. Черт. Черт, черт, черт. Я даже не успела обдумать эту мысль. Чертов Бен.

Воспоминание повторилось. Еще и еще. Сколько раз она это провернула, чтобы Джеймс предложил сам употреблять? Не так много. Жаль, что Голос не показывал мне дату. Хотя, может и показывал, но я не обращала внимание.

И снова квартира Бена. И снова Уайлли там без Джеймса.

– Как дела? – лениво спросил Бен, плюхаясь на диван.

– Джеймс не против.

– И как же ты смогла его убедить, малышка? – теперь он заинтересовался в этом разговоре.

– Я готова к первому заказу.

– Раз готова, то держи, – Джеймс вытащил из сумки маленькие полиэтиленовые пакетики и визитку, и передал Уайлли. – На одной стороне адрес, на другой стороне прайс. Потеряешь – заплатишь из своего кармана, украдут – из своего кармана, употребишь – сама знаешь.

– А ты бы не мог дать еще немного мне? В ассортименте.

– Малышка, – мерзкий хохот Бена заполнил квартиру. – Бесплатная подписка закончилась. Следующая доза только за деньги.

Уайлли поджала губы. Она распихала пакетики по карманам и внимательно изучила визитку.

– Как все продашь – возвращайся. Отдашь мне всю сумму, а я выплачу процент. Можешь, конечно, обменять, – он потряс пакетиком перед ее лицом.

Вот он – мой первый заказ. Вечеринка подростков. Реки пива и похоти. Среди них: милая блондиночка, в опрятной одежде и с минимальным макияжем. Ее не отличить от других.

Делала все то, что говорил Бен: искала одиночек, что стоят возле стен. На примете двое, и оба заинтересованно рассматривали толпу. Уайлли сделала глубокий вдох и уверенно шагнула к первому клиенту. Девушка лет семнадцати с длинными блондинистыми волосами и разноцветными кончиками.

– От Бена, – бросила Уайлли, заглядывая в карие глаза.

– Наконец-то, – облегченно вздохнула та и извлекла купюры из внутреннего кармана ветровки.

Так вот каково это, оказаться на дне.

Я не хотела смотреть следующие воспоминания. Не хотела смотреть, как медленно и верно подсаживала Джеймса, как врала, глядя в глаза родителям. Оказалось, что я хорошая актриса. И не только. Я с легкостью водила за нос и родителей, и Джеймса, ночуя то у него, то дома. Никто и не догадывался о моей зависимости.