Гитарист вальяжно двинулся к своему месту, лениво опустился на пол и непринужденно достал гитару из футляра. На губах легкая улыбка, а в медовых глаза загорелись огоньки. Он доволен собой и своим поступком, но еще больше он доволен реакцией Уайлли.

Так происходило на протяжении нескольких недель. Гитарист спускался в метро, кидал мне деньги, а после играл свои песни. Я пыталась отодвинуть вспыхнувшие чувства на второй план и внимательно следить за Уайлли. Мне так хотелось влезть в ее мысли и хорошенько покопаться. Что она сейчас чувствует? О чем думает? О чем мечтает?

Я бы хотела, чтобы она отвлеклась на этого гитариста. Ей не по силам все эти проблемы. Пусть оставит их родителям, до наступления совершеннолетия. Ведь было очевидно, что в этом возрасте не покрыть все долги отца. Но во второй жизни мне была присуща упорность.

В один из дней гитарист сел возле меня. Боже, как же мы здорово смотрелись вместе: он, словно участник рок-группы, и я, нераспустившийся бутон розы. Я залипла на них, упуская нить разговор.

– Спасибо, – шепнула Уайлли.

– Ты учишься в школе?

– Как узнал?

– Как-то приходил утром, а тебя не было. Я Джеймс, кстати.

– Уайлли.

– Уайлли. И почему такая красивая девушка сидит в метро?

– Мне нужны деньги.

– Я помогу тебе заработать, Уайлли.

Если у меня есть сердце, то оно сейчас пропустило несколько ударов. Как это до сих пор работает? Почему я вновь чувствую бабочки в своем животе, но при этом не могу позволить себе заплакать? Мои эмоции словно находятся под контролем Голоса. Когда нужно, он дает мне их испытать, а когда не нужно – отключает. Это очень странно и непривычно.

От исполнения Джеймса, Уайлли таяла, как снег весной. Я была так рада, что она смогла отвлечься от своих проблем и насладиться чем-то светлым и добрым.

Коробка наполнилась монетами и купюрами. Я удивленно наблюдала, как Джеймс взял себе несколько монет на кофе, а все остальное отдал Уайлли.

Мне захотелось задержаться в этом воспоминании, но Голос решил его сменить. Следующей отрывок вновь был в метро. Уайлли выглядела… Иначе? Боже, она поела и приняла душ! Какая же красотка, она. Я! Уверена, Лея мечтала выглядеть именно так. Но какой ценой?

Уайлли пригласила его на ужин. От ее предложения даже мои щеки вспыхнули. Очень смелый и правильный поступок. Джеймса и вправду нужно отблагодарить. Но он отказывался, вгоняя нас обеих в краску.

Воспоминание сменилось, и вот мы в доме. Джеймс познакомился с родителями и попросил отца рассказать нашу историю.

Знакомство прошло удачно: родителям понравился Джеймс. Тем не менее, в голове прозвенел первый звоночек. Не побоялись ли они дружбы со взрослым парнем? Уайлли, то есть мне, шестнадцать. Джеймсу около восемнадцати-девятнадцати, на первый взгляд.

Я пыталась уловить сомнение в лицах родителей, но они не подавали виду. Кажется, наша дружба их устраивала.

Вечерний ужин сменился дневной встречей. Джеймс встретил меня после школы, и мы направились гулять в парк. Я видела, как тяжело мне давалось общение. В большинстве случаев я молчала, а на вопросы отвечала односложно. Джеймс использовал все свое обаяние и смог меня разговорить. Колючий ежик убирал свои иглы: Уайлли начала улыбаться, громко смеяться и позволять держать за руку.

Он не давил. День за днем выстраивал наше общение, подключая к нему родителей. Для него было важно, чтобы в его лице они не увидели врага. После каждой прогулки Джеймс заходил ко мне домой и садился пить чай с отцом.

Я была рада только одному – в метро мы больше не сидели. Джеймс подрабатывал, отчего у него постоянно водились деньги. В свою работу он не посвящал, а на любые вопросы, тут же сменял тему. Во мне начали закрадываться сомнения. Но только сейчас. Тогда я была ослеплена его заботой.

Так было в течение недели: он встречал Уайлли после школы, кормил ее булочками и пирожными, а после устраивал экскурсию по всем местам, где он когда-либо играл на гитаре. Мы сближались медленно, прощупывая все границы. Началось все с легких касаний пальцев, перетекло в мягкие объятия. Очевидно, Джеймс переживал за то, что Уайлли несовершеннолетняя, и любое его внимание может быть расценено, как домогательство.

Одно из воспоминаний связано с кино. Джеймс долго уговаривал сходить на сеанс. Я отпиралась, напоминая, что у меня нет денег на развлечения. Джеймс в ответ смеялся и качал головой. Проявив настойчивость, он затащил меня в кинотеатр и сам оплатил билеты. Усадив Уайлли на диванчик, Джеймс удалился в туалет. Вернулся он буквально через пару минут и с большой упаковкой попкорна.