Шрифт:
Третий нож в моей спине, но именно он ударил больнее всех. Я полыхаю от злости. Чувствую, как кожа горит, а руки нервно трясутся. Эмоции взяли верх. Больше не контролирую себя. Пальцы самопроизвольно берут телефон и набирают его.
– Где ты? – рявкнула Наоми.
– На съемке, – растерянно ответил Ачилл.
– Продиктуй мне адрес, я хочу приехать.
– Любовь моя, что произошло?
– Кажется, я попросила продиктовать адрес, а не поинтересоваться моими делами.
– Ты пытаешься ворваться в мое творческое пространство и знаешь, как я к этому отношусь, – грубый тон смутил Наоми.
– Я просто хочу посмотреть, – под его напором Наоми сдалась: голос больше не звучал уверенно.
– Я не влетаю в твою мастерскую и не смотрю, как ты рисуешь картины. Я игнорирую тот факт, что по уши влюбленный в тебя парень играет на твоей выставке. Я даже не реагирую, когда он открыто пытается за тобой ухаживать. Ты, кажется, говорила о доверии?
– Я нуждаюсь в тебе, – прошептала она.
– Наоми, я не могу подвести всю команду и сорваться к тебе. Утихомирь своих тараканов и дождись обеда. Я приеду сразу, как закончу, а ты пока можешь побеседовать с влюбленным в тебя итальянцем. Надеюсь, он сможет поднять тебе настроение.
Он бросил трубку. Человек, чье присутствие мне сейчас жизненно необходимо, бросил трубку. Намекнул на мою связь с Алонзо и бросил трубку. Так вот в чем причина. Банальная ревность охватила его разум. Неужели он и вправду думает, что у меня есть какие-то чувства к Алонзо? Глупость. Ну какая же глупость.
Теперь мне все понятно: он опоздал на выставку, потому что переживал из-за Алонзо. Не хотел меня видеть рядом с ним. Оттягивал этот момент. И вышел с выставки, вероятней всего, из-за того, что я похлопала его по плечу. Ну конечно! Глупая Сара наблюдала за ним, но при этом потеряла из виду меня! А Алонзо? Алонзо влюблен в меня по уши! Ему на руку любая ссора! Они нарочно объединились с Сарой и решили нас рассорить! Как же мне сразу не пришло это в голову?
Помимо злости, я чувствую вину. Как же можно было так обидеть Ачилла? Обвинить его в том, чего он не делал? Сама же рушу наши с ним отношения, ведясь на слова других людей. Решено. Отныне в моей жизни не будет ни Сары, ни Френки, ни, уж тем более, Алонзо.
Меня тянет домой. В мастерскую. К краскам и кистям. Хочу опустошить себя. Выбить все дурные мысли и встретить Ачилла с чистой головой. Ему не нужна истеричная девушка, что под влиянием других людей закатывает скандалы. Ему нужна муза: вдохновляющая, легкая, загадочная. На которую хочется смотреть и творить. Любоваться и любить.
Квартира больше не кажется темницей. Убежище – способное сберечь меня от сплетней. Я врываюсь в свою мастерскую и падаю на колени. Ставлю на мольберт белый холст. Важно собрать все мысли воедино. Глаза закрыты. Дыхание сбилось. Пальцами перебираю кисти. Тьма.
Первая кисть окунается в баночку с черным цветом. Касаюсь холста, проводя тонкую дугообразную линию. Глаза хоть и открыты, но картинка перед ними упорно плывет. Всему виной слезы. Ком застревает в горле. Я с трудом сдерживаюсь от всхлипов. Хочется кричать. Голос Сары меня окружил.
«Твое подсознание твердит бежать».
Сжимаю холст и отбрасываю в сторону. С чистого листа и с чистой кисти. И снова дугообразная линия, но в этот раз завершенная. Миндалевидная. Форма глаза. Огромного глаза. Рядом рисую второй. Длинные черные ресницы заполняют верхнее и нижнее веко. Женские глаза. Вторая кисть окунается в коричневую краску. Карие. Женские. Полные боли и отчаяния.
«Твое подсознание твердит бежать».
Третья кисть красная. Губы. Полные. Сомкнутые. С ярко выраженным бантиком. С опущенными уголками. Они готовы открыться и закричать. Молить. Просить. Не целовать.
«Твое подсознание твердит бежать».
– Хватит!
Окунаю ладони в черную краску. Равномерно покрываю кожу, а после аккуратно касаюсь холста.
«Твое подсознание твердит бежать».
– Замолчи!
Ярость и гнев сливаются воедино. Настало время импульсивных поступков. Набираю в ладонь черную краску и брызгаю на холст. Слезы. Черные слезы, что обжигают кожу. Слезы обиды. Слезы одиночества. Мои слезы.
«Твое подсознание твердит бежать».
Мне хотелось снести все на своем пути. Разнести к черту всю мастерскую, а после приступить к спальне. Разбить. Уничтожить. Разорвать на мелкие кусочки, лишь бы прекратилась боль в груди. Обида пожирала.