Вскоре были запущены все механизмы, и планетолет взмыл вверх. Они навсегда покинули это место, так и не поняв, куда же пропали строители поселка, обнаруженного Данилой, и кто все-таки сделал это место, подражая меловому периоду Земли. Все же искусственное его происхождение уже приняли все колонисты.

Корабль набрал высоту в десять тысяч метров и, сделав круг над горным плато, пробил облака и полетел по маршруту, предложенную Искином и геологом.

— Может быть, там мы найдем нашу новую Родину, — молча думал Командир, наблюдая за группой, которая прокладывала путь и следила за приборами. На сердце у него было неспокойно.

— Что нас там ждет?

Корабль летел уже восемь часов. Внизу расстилалась прежняя, знакомая поверхность Марса. Красновато серые почвы, темно-серые камни и огромные кальдеры от потухших вулканов. Время от времени возникали вихревые столбы поднятого ветром песка и галечника. И нигде не было заметно движений жизни: ни ползущих ящеров, ни летающих в небе птерозавров.

— У нас кончается топливо, — услышал в наушник Сокол-старший от борт-инженера.

— На сколько времени хватит? — спросил он, поднимаясь из своего капитанского кресла и подходя к инженеру, следящему за техническими функциями челнока.

— Думаю еще на час полета. А там надо оставить на посадку и всё. Но если сядем сейчас, то хватит еще раз на взлет и посадку и полчаса на сам полет.

Командир задумался.

— Светлана, сколько еще до определенного места времени?

— По приборам полчаса. Можно лететь спокойно.

— Хорошо, — вздохнул свободно Сокол-старший, — дашь команду.

— Есть, командир! — улыбнулась девушка.

У пульта сгрудились Тим, геолог и слышался бубнящий голос Искина. Они обсуждали маршрут и место посадки. Вскоре Светлана дала команду снижения — впереди появилось кальдера. По своему размеру она была очень маленькой, всего-то в километр диаметром.

— Будем садиться, — сказал командир. — Приготовиться!

— Внимание! Внимание! — понеслось по всему кораблю. — Приготовиться к посадке!

Корабль начал снижение и уже перевалил через высокие отвалы, как перед ними открылась странная картина: почти в центре кальдеры висел туман или скорее бело-серое облако, по которому время от времени проскальзывали короткие фиолетовый молнии.

— Что это? — вытянула руку вперед Светлана. — Смотрите!

Все на мостике бросились к окнам. Челнок опускался в середину этой субстанции. Остановить спуск корабля было невозможно. Оставалось только ждать.

Вскоре корабль коснулся поверхности, и затихла работа двигателя. Корабль лег на брюхо и на упоры. В окнах не было возможности оглядеться, так плотная пелена не позволяла этого сделать. Даже луч сильного прожектора не пробивал эту субстанцию. Фиолетово-синие молнии били уже по корпусу, но это было видно, если они появлялись перед окнами. Их не было слышно, но легкая дрожь проходила по корпусу.

На капитанском мостике было тихо. Все еще не отошли от увиденного. Они не могли понять, где они и что происходит за бортом. Чтобы узнать, нужно было выйти. Сокол-старший не мог дать такую команду, так как этот выход не сулили ничего хорошего.

— Надо подождать, — сказал геолог, когда все обернулись к нему за ответом. — Я сам не знаю, что происходит.

— Светлана, — обратился Командир к девушке, — что говорит БРАТ? Нам улетать или это окончится? Да и вообще что это такое?

Светлана с Тимом зарылись в свои пульты и пытали вслух Искина. Тот молчал. Видимо сам не мог разобраться. В конце концов, выдал, что непонятное рядом и следует поменять место дислокации.

Тут встала дилемма — то ли остаться и посмотреть, то ли взлететь и вновь искать другое место уже визуально сверху и наспех. Сокол-старший решил взлетать, чтобы успеть за этот час, как говорил борт-инженер, не только пролететь положенное время, но и успеть спуститься.

— Внимание! — вновь понеслась команда по кораблю голосом Командира. — Мы взлетаем!

Загудели двигатели и челнок начал взлет. Он шел на пределе сил, и грохот огня, вырывавших из дюз был слышен даже на капитанском мостике. На приборах потихоньку менялись цифры, и было видно, что высота приближается к пяти тысячам километров. Планетолет еле боролся и с притяжением и самим собой, будто кто-то или что-то давило сверху и не давало им подняться выше. Тем более что видимости никакой, всё та же субстанция и те же молнии, бьющие по корпусу корабля, которые не наблюдались при заходе на посадку. Тут челнок сильно тряхнуло, потом еще раз, и еще. Кто не сидел и не успел зацепиться, те попадали, со стонами и криками. Теперь уже весь корабль трясло, как при лихорадке. Зубы колонистов щелкали в такт тряски, стены ходили ходуном, и казалось, что вот-вот корабль развалится на кусочки. Лампы мигали, и появившийся звук тревоги пришлось тут же отключить, чтобы не пугать колонистов.

— Двигатели не могут вытянуть корабль! — послышался крик механиков из машинного отделения. — Топливо уходит со скоростью вникуда!

— Что будем делать, командир? — спросил борт-инженер, и все обратили взгляды на Сокола-старшего. — Вновь садиться? Тогда уж совсем не взлетим, мало топлива. Сейчас же просто висим в воздухе. Что-то мешает движению, а что не знаем.

Командир стоял и думал. Ему было страшно и непонятно, но от него зависели все, кто сейчас находился в этом челноке. Тут он вполне ощутил ту самую ответственность, которую когда испытывал и его прапрадед, когда вылетела корабль-матка из подпространства и он увидел картину ужаса и разрушения. Здесь же у его праправнука была по всему похожая ситуация — надо было спасать людей.