— Вперед. — Мое сердце подскакивает к горлу. — Я понимаю.

Его рука разжимается и обхватывает мое лицо. Я прижимаюсь к нему носом, целую середину его ладони.

— Я горжусь тобой за то, что ты вышел в плей-офф. Ты будешь потрясающим.

— Немного поспи. Скоро увидимся.

Он задерживается, пока я не закрываю глаза. Я открываю их и вижу, что он все еще рядом со мной. Во второй раз, когда мои веки закрываются, они слишком тяжелые, чтобы открыться снова.

На следующий день Истон возвращается. Я лежу на диване, не в силах занять себя книгой, которую пытаюсь почитать, чтобы отвлечься от всего этого. Это всегда было моим любимым, но каждые несколько предложений мои мысли улетучиваются. Когда я встаю, чтобы открыть дверь, он стоит там с огромной кастрюлей в руках и спортивной сумкой, перекинутой через плечо.

Я не ожидала его увидеть. Он писал мне в течение дня и позвонил сегодня утром, когда вернулся в кампус. Я думала, он погрузится в подготовку к первой игры плей-офф, которая начнется позже на этой неделе.

— Что ты здесь делаешь? — Я выпаливаю.

Уголки его рта приподнимаются.

— Забочусь о тебе.

Он обходит меня стороной, перемещаясь по моему дому, как будто ему здесь самое место. Я следую за ним на кухню.

— Здравствуйте, миссис Доннелли. Один из моих товарищей по команде приготовил это для Вас, чтобы помочь.

Мама отрывает взгляд от бумаг, которые она разложила на столе, чтобы заняться приготовлениями к похоронам. Она снимает очки для чтения и улыбается.

— Это было очень заботливо с его стороны. Скажи ему спасибо.

— Обязательно. Фрикадельки Кэмерона — настоящий хит, когда нам нужно что-нибудь вкусненькое. — Он поворачивается ко мне. — Все парни выражают свои соболезнования. Ноа сказал, что он предлагает бесплатные объятия, когда тебе это нужно. Он заставил парней записать видео для тебя перед тренировкой этим утром.

У меня дрожат губы. Мне удается подавить волну эмоций.

— Могу я посмотреть?

Он открывает его и передает без вопросов. Сначала он проигрывает видео. Начинает Ноа, затем он разворачивает весь состав на пустом катке. Даже Мэддену есть что сказать кратко, но сочувственно. После того, как все закончилось, я открываю групповой чат с командой, которую, как я видела, он использовал. Их ответы заполняют поток сообщений в считанные мгновения.

Истон: Привет, ребята, это Майя. Спасибо за угощение и приятные сообщения. Вам не нужно было ничего из этого делать. Удачи на этой неделе!

Ноа: Что угодно для наших фанатов. Но если серьезно, мне жаль слышать о твоем дедушке.

Элайджа: Ты в наших мыслях.

Кэмерон: Рады помочь, чем можем. Дай мне знать, если мы можем сделать что-нибудь еще для вашей семьи.

Тео: Искренне сочувствую тебе и твоей семье. Я дал знать Лейни, и она собирается посмотреть, сможет ли она навестить тебя.

Мэдден: Сожалею о вашей потере.

— Поставь это на плиту, Истон. Сейчас я разогрею его, — инструктирует мама. — Когда все будет готово, я позову вас.

Он делает, как она просит, затем мы поднимаемся наверх. Он ставит свою сумку на пол и роется в ней.

— На этот раз я могу остаться дольше. Я также получил это от Рейган, когда зашел к тебе, чтобы вернуть ей ключи от машины. Она сказала, что возьмет еще, если тебе это нужно.

Он достает кое-что из моей одежды, ноутбук и зарядное устройство для телефона, затем несколько конвертов. На одной из них написаны почерком Ханы и Рейган, а на другой повсюду нарисованы красивые цветы.

Я тронута, когда открываю ее и обнаруживаю, что это открытка ручной работы от Коринн. Там говорится: думая о тебе, помни, что даже после самых сильных дождей цветы будут цвести.

— Я столкнулся с ней, когда шел к тебе домой. Когда она узнала, что произошло, она нарисовала это примерно за десять минут.

— Вау. — Я прослеживаю рисунки.

Открытка от Ханы и Рейган такая же добрая, они желают мне всего наилучшего и дают понять, чтобы я не торопилась. Хана говорит, что будет подменять меня на работе столько, сколько мне понадобится, а Рейган обещает достать мне все, что мне нужно.

Истон обвивает меня руками. Я вздыхаю с облегчением, наслаждаясь мужским ароматом, который теперь ассоциируется у меня со всем хорошим в моей жизни.

— Это ты и он?

Я поворачиваюсь к стене с фотографиями. Он показывает на тот, где мне около двенадцати. Дедушка сидит верхом на лошади рядом с моей, смеется и машет в камеру.

— Да. Он научил меня ездить верхом. Мне нравилось, когда мы выводили лошадей на тропы.

На это больно смотреть, хотя мои губы все еще кривятся в мягкой улыбке. Я касаюсь края фотографии, больше всего на свете желая вновь пережить этот момент чистой радости.