Понурив голову, Ай шла из собора к дому, где они с сестрой должны были ночевать, и вдруг поняла, что не помнит дороги. На улице было полно молодежи. Девушки сняли длинные белые платья, в которых были во время праздничного шествия, и щеголяли теперь в ярких кофточках и брюках, некоторые оказались коротко подстриженными и вели себя весьма развязно, от дневного благочестия не осталось и следа. Ну а парни, те просто были дерзки и вызывающи. Ай ловила на себе их жадные взгляды и даже вздрагивала от неприятного ощущения: казалось, что на нее смотрят осатаневшие от голода злые коты. Ай стало страшно. Наверное, Нян и ее подруги успели уйти и преспокойно снят в домах. Ах, если бы Выонг оказался рядом! Она опять вспомнила его и почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Они пошли бы рука об руку. Он, конечно, бывает резок, но Ай ни в чем не стала бы ему сегодня перечить. Она купила бы в какой-нибудь лавчонке, которых здесь полно, статуэтку святого Антония и початки жареной кукурузы, они шли бы и вспоминали свое детство, похрустывая кукурузными зернами. Вот было бы здорово! Пустые мечты — Выонг наверняка укатил домой. Что ему делать здесь после тех слов, которыми встретила его Ай? Она вспомнила удрученный вид парня и пожалела его.

Девушка медленно брела по улице, сама не зная куда. Вдруг сзади послышались торопливые шаги, и тихий голос назвал ее имя:

— Ай, подожди!

Она испуганно оглянулась и отступила в сторону. Перед ней стоял высокий белозубый парень в очках, поблескивавших при свете фонаря. Коротко стриженные волосы торчали во все стороны. Рубашка на парне бросалась в глаза своей чрезмерной пестротой, брюки были белые.

— Не узнала меня? — спросил парень.

Нет, Ай узнала: это был Сан, который одно время жил в селении Сангоай, а теперь обосновался в городе и, как говорили, хорошо здесь устроился, даже преподавал в семинарии. Она с тревогой глядела на его бегающие глаза, тонкие, злые губы, вытянувшиеся в улыбке и ставшие от этого еще тоньше и отвратительнее.

— Здравствуйте, патер! Какие дела заставили вас выйти на улицу в столь поздний час?

Сан включил карманный фонарик, выхвативший из тьмы яркий круг на мостовой, и тихо спросил:

— А ты разве не за тем же вышла? Не за лекарством? Да только ночью аптеки закрыты, разве не знаешь?

— За каким лекарством, для кого?

Сан сделал удивленные глаза.

— Так ты ничего не знаешь? С твоей сестрой по пути в Тхыонглунг случился припадок, очень сильный. Мне сказала женщина из вашей деревни, вот я и спешу помочь, если смогу, и лекарства с собой захватил, — и он похлопал себя по нагрудному карману.

— О господи! — горестно воскликнула Ай и заплакала. — То-то я не видела, как она ушла из церкви… Значит, плохо себя почувствовала… Надо спешить!

Ай прибавила шагу, почти бежала. Сан устремился за ней, но вдруг остановился и спросил:

— Дорогу-то знаешь?

— К деревне — знаю, а как найти дом, где мы остановились на ночь, — нет! — Ай умоляюще прижала к груди руки.

— Как зовут хозяев?

— Это дом тетушки Кхан Бот.

— Вот и хорошо! — кивнул головой Сан. — Его я знаю, там недавно новые ворота поставили и вырыли небольшой пруд во дворе, так?

— Да-да! Только помогите мне найти дорогу к этому дому, очень прошу вас, патер!

— Неловко мне ходить с женщиной по ночам. Бери-ка у меня лекарства да беги сама, а дорогу у людей спросишь…

— Не оставляйте меня одну, — взмолилась Ай, — проводите меня, пожалуйста. Здесь так страшно!

Сан молча пошел впереди. Время от времени он включал свой карманный фонарик.

— Может быть, не стоит зажигать фонарик? — робко спросила Ай. — После него только темнее становится!

Чем дальше они удалялись от города, тем острей становился страх, который охватывал Ай. Она хотела как можно скорее выбраться на большую дорогу, ведущую к деревне Тхыонглунг. Но неожиданно Сан свернул на узкую боковую тропу.

— Так ближе, — бросил он, — через дамбу — лишний путь.

Этот путь был незнаком Ай. Она, спотыкаясь, спешила вслед за Саном, то исчезавшим во мраке, то появлявшимся при свете фонарика, в нескольких шагах впереди. Вдруг Сан замедлил шаги.

— Что вы? Там моя сестра, она ждет, ей плохо!

— Не беспокойся, не помирает… Дай-ка я тебя поддержу, а то свалишься в яму.

Ай остановилась, потому что остановился Сан.

— Я вас не понимаю, отец.

Сан засмеялся.

— А чего понимать? Насчет сестры твоей я пошутил — и спешить к ней нет надобности, ясно?

— Зачем так зло шутить? — растерялась Ай. — Вы ведь взрослый человек!

Сан медленно подошел к ней и сказал изменившимся просящим голосом:

— Ты… понимаешь… извини меня, не мог иначе. Ты не пришла бы со мной сюда, если бы не этот маленький неловкий обман!

Ай сердито прервала его:

— Хватит, я все поняла. Но если уж завели меня сюда, то теперь проводите до дома — я этой дороги не знаю. Я хочу к Нян!

Сан усмехнулся.

— Нян не будет сегодня ночевать у тетушки Кхан Бот. Я знаю, что она в городе… А ты чего дуришь? Раз в году представляется случай сбросить с себя все дурацкие условности, уйти от всевидящих глаз соседей, друзей, односельчан. Сегодня ночью все живут, как им хочется, — раз в году!

Не выдержав напряжения тяжелого дня, Ай разрыдалась. Слезы лились из ее глаз. «Да, пакость всегда остается пакостью, сколько ни прикрывай ее очками в золотой оправе да дорогим костюмом», — мелькнуло у нее в голове.

Сан стоял рядом, она слышала его тяжелое дыхание.

— До чего же ты непонятлива, — пропыхтел он. — И мне не сочувствуешь нисколько. Я ведь уже давно на тебя засматриваюсь. Во мне одно к тебе уважение, и только любовь заставила меня поступить так сегодня…

Ай молча повернулась, чтобы идти обратно туда, откуда они пришли. Но Сан хорошо знал, что редкая женщина сумеет оказать сопротивление сильному мужчине. А девицы из общества Фатимской богоматери — кроткие овечки, недаром их учат смирению.