Чо ничего не ответил и продолжал работать.

— Ты должен знать, кто и зачем пустил этот слух! — зло настаивал Тян. — Мы слишком медленно отступали в тот день: французы шли за нами по пятам. Если они случайно заметили, когда я прятался в убежище, то они должны были увидеть и Тхиета, который нес тебя на руках… Все дело в том, что мы слишком поздно приняли решение отходить, а нужно было разойтись вовремя…

Чо сосредоточенно стучал молотком по бамбуковым палочкам.

Тян продолжал в том же резком тоне:

— Вспомни, сколько раз я предупреждал тебя, что пора отступать. Но ты не послушал меня. Если бы мы отступили вовремя, это несчастье не произошло бы…

Чо оторвался от работы, поднял голову и быстро спросил:

— Но ведь в тот момент крестьяне не успели еще угнать всех буйволов?

Тян с раздражением ответил:

— Буйволы? Разве буйволы дороже человека? Вот погибли Баи и Фан, а могли бы погибнуть все. Можно ли в такой момент думать о буйволах? Буйвол тетушки Бай все равно был убит…

Тян замолчал и криво усмехнулся:

— Тебе, конечно, надо было спасать этого буйвола, которого твой отец купил вместе с Хоатем и Ча.

Тян обернулся к Хьеу.

— Ну, пойдем.

Хьеу заметила, что Чо совсем прекратил работу. У него изменилось выражение лица. Он поднял голову и с недоумением посмотрел на Тяна. Тян же, не оборачиваясь, быстро пошел в сторону хижины Хьеу.

Чо снова наклонился, несколько раз подряд с силой ударил молотком по куску бамбука. Хьеу растерянно пробормотала:

— Ну, я пойду.

И направилась к своему дому. Войдя в дверь, она словно не замечала Тяна, не слышала, что он говорил ей.

Она взяла картофель и кастрюлю, за которыми пришла. Потом долго стояла, задумавшись, не двигаясь с места.

Тян поторопил ее:

— Пошли, Хьеу, скоро стемнеет.

Хьеу посмотрела прямо в лицо Тяна и сказала, будто отрезала:

— Иди!

Она поставила на место кастрюлю, высыпала в корзину картофель. Взяв свою широкополую шляпу, она направилась к выходу.

Тян растерянно спросил:

— Ты куда?

Хьеу ответила, не оборачиваясь:

— К лекарю Куангу, навестить Сона.

— Ты пойдешь в деревню Минь-Кхай? Когда же ты вернешься?

Но Хьеу не ответила ему и вышла из дому.

Тян обозлился, хлопнул дверью и направился в Тхай-Хок.

Чо, оставшись одрш, бросил молоток, обеими руками обхватил голову. Хотелось лечь, забыться, но он должен был сплести веялку к завтрашнему дню, чтобы отнести ее лекарю Куангу и получить гранаты. Чо продолжал работу.

Всему району было известно врачебное искусство Куанга, излечивавшего любые раны. Если случалось, что раненого или избитого французами вьетнамца не было возможности устроить в больницу, то обращались за помощью в Куангу. Позавчера вечером Дау отнес к нему раненого Сона. Чо, возвращаясь от Тоая, зашел к лекарю, чтобы навестить брата. Куанг показал Чо американские гранаты, которые он нашел в деревне после облавы. Чо, увидев гранаты, попросил отдать их ему, но Куанг согласился на это со следующим условием:

— Иди домой и сплети мне веялку. Взамен получишь гранаты.

Бамбуковая веялка — ценная вещь в деревне, она может служить кроватью и даже крышей.

Французы сожгли хижину Куанга. Раненые и больные лежали прямо на земле. Но не только поэтому попросил Куанг сделать ему веялку — такой уж был у него характер. В доме Куанга всегда бывало полно лекарственных трав, листьев, порошков, баночек, пузырьков, тряпок, остатков бетеля, золы. Сейчас запах лекарственных растений, настоенных на спирте, смешивался с неприятным запахом мочи и крови. Но в ответ на жалобы, что в доме очень дурной запах, Куанг возражал:

— Да, пахнет неприятно. Но зато здесь можно вылечиться. Если бы в моем доме было чисто, как в больнице у французов, односельчане не стали бы приходить ко мне лечиться. А в больнице у французов никому не удавалось вылечиться.

Куанг заметил, что Чо очень хочет получить гранаты. Взамен за них Куанг потребовал бамбуковую веялку. Чо не стал ему возражать и заторопился домой, обещая лекарю исполнить его желание — сплести веялку. Но Куанг окликнул его, дал ему гранаты и со смехом произнес: