Он надел шапку и продолжал:

— Ладно! Надвину шапку на уши и приготовлюсь к бою с французами.

Все засмеялись, но на душе у них было тревожно. Тик, учитель и Чо заранее обсудили с Хоатем предполагаемые вопросы французов и решили, что он им будет отвечать.

На следующее утро на территории французского поста было устроено собрание жителей. Организаторами собрания были Шассэн, французский офицер, сержант До Бьен и прочие представители марионеточной власти в Тхай-Хок. Тян на собрание не пришел. Хюе на собрании был, но сидел вместе с односельчанами.

На трибуну поднялся До Бьен и начал длинную речь. Он говорил о том, что считает себя таким же жителем деревни, как и все остальные его земляки, что раньше он был тоже на стороне Вьетмине, но война Сопротивления продолжается уже шесть лет. Люди продолжают гибнуть, голодать, поля заброшены, а налоги и арендная плата ничуть не уменьшились. Война приносит одни страдания и ничего больше. Вот поэтому-то он и перешел на сторону французов. Он ведь не дурак! На этой стороне тоже есть национальное правительство, в его распоряжении французская армия, которая помогает обеспечить порядок и безопасность.

В таком духе он говорил очень долго, но деревенский люд пропускал мимо ушей все его слова. Крестьяне, стоявшие впереди, сосредоточенно рассматривали свои ноги; стоявшие позади глядели в спины передних; некоторые же уставили глаза на шею французского офицера Шассэна, поразительно похожую на толстую розовую шею свиньи, с которой сбрили щетину.

До Бьен между тем продолжал говорить. Вытянув вперед шею, он наконец сказал, что нужно выбрать старосту для жителей Хонг-Фонга. До Бьен подчеркнул, что, согласно принципам демократии, односельчане сами должны назвать человека, которого они хотят выбрать в старосты.

До Бьен всячески пытался расшевелить людей, обращался то к одному, то к другому, упрашивал высказать свое мнение. Заметив, что Шассэн нахмурился, вытащил платок и нетерпеливо вытирает пот с лица. До Бьен перешел к угрозам. И только тогда он заметил какое-то оживление среди жителей деревни и увидел, как с места поднялся старик Хоать…

До Бьен весело засмеялся и, довольно потирая руки, обратился к Хоатю, желая его подбодрить:

— Вы хотите предложить кого-нибудь? Я понимаю, почему молчали ваши земляки: они хотели, чтобы вы первый сказали свое слово. Вы ведь самый почитаемый…

Хоать левой рукой снял шапку, правой не спеша почесал затылок, затем скрестил руки на груди и медленно начал:

— Вот именно… с разрешения его превосходительства начальника поста и с вашего разрешения я хочу сказать несколько слов… Как хорошо, что вы — тоже житель деревни; если бы не было вас, я не осмелился бы выступить…

До Бьену не терпелось:

— Ну говорите же, говорите откровенно!

— Его превосходительство, — медленно и степенно произнес Хоать, — и вы сами заботитесь о выборе старосты для нас. Мы ценим вашу заботу. Но вы хорошо знаете, что в нашей деревне много жителей, а здесь же находится только часть их. Если мы выберем старосту, кто будет ему подчиняться? За последнее время вы усилили карательные действия, и все же многие крестьяне продолжают жить в родной деревне. Значит, они не так-то слабы! Если мы выберем старосту, они объявят нас предателями, расправятся и с нами и со старостой, которого мы выберем.

До Бьен засмеялся.

— Да вы просто шутите! Я хорошо знаю, как они упрямы, но их головы не тверже винтовок его превосходительства. Заботясь о вашем благополучии, я все обдумал и все предусмотрел. Берите пример с меня — никто ничего не может со мной сделать.

Хоать сказал:

— Ну, что вы! Как мы можем сравнивать себя с вами! — И продолжал, хитровато усмехаясь: — Как могут наши крестьяне сравнивать себя с вами? Вы всегда бываете рядом с его превосходительством, даже старосты и те ничего не стоят по сравнению с вами. Но вьетминцы очень опасны. Мы не можем выбрать старосту — это поставит нас под угрозу мести вьетминцев.

По рядам собравшихся пробежал одобрительный гул.

— Кто осмелится выбрать старосту? Да и как мы можем выбирать, если у нас здесь горсть людей?

— Нас здесь меньшинство. Если мы выберем старосту, его никто не будет слушаться!

— Придут вьетминцы и отрубят старосте голову!

— Где бы он ни находился, они все равно найдут его!

Люди заговорили, перебивая друг друга. До Бьен жестом приказал им замолчать:

— Успокойтесь! Дайте мне сказать. Я хочу предложить следующее: если вы боитесь мести вьетминцев, то вы можете обратиться в административный комитет Сопротивления и попросить у него разрешения выбрать старосту.

Люди отрицательно покачали головой. Хоать громко сказал:

— Боже мой, да где же найти комитет? Когда господин сержант жил в Хонг-Фонге, еще можно было надеяться найти административный комитет. Но с того дня, как господин сержант перешел сюда, это стало невозможным. Вьетминцы — какие-то призраки, у них нет постоянных постов, разве найдешь их? Но даже если бы и удалось найти административный комитет и поговорить с вьетминцами насчет назначения старосты, они все равно не согласятся. Вам хорошо известно, как они относятся к старостам, ну а если не посоветоваться с ними, они объявят нас изменниками.