Чо и Хьеу, каждый занятый своими мыслями, продолжали молча смотреть на пост. Вдруг оттуда раздались выстрелы — французы стреляли в ту сторону, куда ушел Льеу. Чо и Хьеу прижались к земле. Послышались выстрелы из других дзотов, пули разрывались где-то совсем рядом, как будто лопались зерна кукурузы, пули свистели прямо над их головами. Неожиданно мимо них просвистела трассирующая пуля. Они быстро наклонили головы, а Чо положил руку на плечо Хьеу. Трассирующая пуля погасла где-то, и стрельба постепенно затихла. Однако Хьеу продолжала неподвижно лежать в прежней позе. Она боялась пошевельнуться: Чо опомнится и уберет руку с ее плеча.

Наступило утро следующего дня. Дау решил обработать три сао земли, которые он арендовал у Бай. Буйвола нет — приходится работать вместо него. Хоэ стоит на плуге, Тхиет, Льву и Чо тащат плуг, а Дау, согнувшись в три погибели, направляет лемех плуга. Густая пыль клубится столбом. Нестерпимо палит солнце. От земли поднимается пар, дышать тяжело. Вначале пахари бодро принялись за работу и, оживленно беседуя между собой, легко тащили плуг. Но скоро они выбились из сил. Они перестали разговаривать и, тяжело дыша, пропахали несколько десятков бороздок. Наконец Дау крикнул:

— Давайте отдохнем несколько минут!

Все тут те прекратили работу, и густая пыль, поднимавшаяся над полем, стала оседать. Льеу и Тхиет выпустили из рук плуг и весело засмеялись. Тхиет участливо спросил Дау:

— Ну, очень устали, дядюшка Дау?

Дау еще не успел отдышаться и не ответил на вопрос. Чо присел на землю, снял куртку и накрыл ею голову, защищаясь от солнца и пыли. Он отер пот с лица и сказал:

— И работал вроде немного, а грудь ноет, и ног под собой не чувствую.

Льеу засмеялся:

— Понятно, когда старые буйволы жалуются на усталость. Но почему же молодые буйволы немного поработали и уже выбились из сил? Ну и работники!

Хоэ внимательно посмотрел на утомленного Дау и сказал ему:

— Я ведь говорил, что вам надо стоять на плуге, а вы не послушались меня. Сейчас мы поменяемся местами. Дау сказал прерывающимся голосом:

— Я очень легкий. Ты потяжелее меня, и когда стоишь на плуге, он глубже пашет.

Он продолжал тяжело дышать, грудь его ходила ходуном. Жалко было смотреть на старика. Все пятеро были раздеты до пояса, у всех засучены брюки. Пыль покрывала головы, шеи, по телу градом катился пот. Но Дау было труднее всех. Его дряхлое тело покрылось пылью и было мокрым от пота. Вены вспухли, и от этого кожа казалась еще более дряблой. Лицо дядюшки Дау осунулось, рот широко открыт, щеки ввалились, скулы заострились… Он щурился, чтобы в глаза не попадала пыль, с трудом наклонился, поднял горсть земли, показал другим.

— Вот видите: пахали с таким огромным трудом, и все же земля плохо пропахана. Если бы работали на буйволах, нам не пришлось бы потом дробить эти комья земли. Сколько ни старайся, а результат один — только царапаем землю. Это никуда не годится.

Тхиет поддержал его:

— Да, эти комья помешают семенам взойти. Кроме того, остается много сорных трав; потом прополка замучает нас.

Чо поднялся с земли и сказал:

— Но все же пахать надо. Хоть и слаб результат, но это все же лучше, чем ничего.

Тхиет поддержал его:

— Да, хоть и плохо получается, но другого выхода нет.

Льеу, который стоял позади Чо, громко крикнул:

— Ну, буйволы, пора приниматься за работу, скоро стемнеет.

Он посмотрел на Дау.

— Дядя! Надо было бы притащить им травы и накормить.

Хоэ поднял веревку, протянул ее Дау и прикрикнул на Льеу:

— Все устали до смерти, а ты все шутишь! Видно тебе нравится это. Да, жаль, что пришлось угнать буйволов. Теперь мы вынуждены работать за них.

Дау, вставая на плуг, тихо сказал:

— Если мы сегодня не будем работать за буйволов, то вскоре мы вынуждены будем питаться травой. Боюсь, что и травы-то не найдется для еды…

Они опять с трудом потащили плуг. Над полем снова поднялась густым облаком пыль. Льеу запел:

— Французы взяли наших буйволов, но мы сами тащим плуг, мы вспашем эту землю и уничтожим французов.

В это время из деревни Тхай-Хок возвращался старик Хоать. Увидев пыль в поле, он понял, что там трудились люди, и побежал по направлению к ним, крича на ходу:

— Эй, Дау! Дау!

Хоать бежал по только что вспаханному полю, падал, поднимался, бежал и снова падал… Хоать обычно во всех случаях жизни умел сохранять спокойствие и шутливый тон. Но сейчас он выглядел чрезвычайно удрученным.

— Эй, Дау!

Все прекратили работу. Пыль начала понемногу рассеиваться. Хоэ первый услышал голос Хоатя.

— Это ты, отец?

— Старик Дау с вами?

Дау откликнулся:

— Я здесь!

Солнце, пыль, а больше всего волнение мешали Хоатю, и он ничего не видел перед собой.