Собравшиеся еще больше оживились, закричали наперебой:

— Кто осмелится искать административный комитет? Никто не посмеет пойти к вьетминцам и советоваться с ними о старосте.

Все, точно сговорившись, твердили одно и тоже. Так могло продолжаться до бесконечности. До Бьен поинтересовался мнением Хюе и Ча, но и они поддержали Хоатя, сказав, что выбрать старосту невозможно.

До Бьен наклонился к Шассэну и шепнул ему что-то на ухо, затем сказал:

— Ну ладно! Поговорим об этом завтра. Мы ведь не вьетминцы и не будем вас принуждать.

Затем он указал жителям, где они должны собраться, — в одной из деревушек около поста — и добавил, что отныне все жители, переехавшие сюда из общины Хонг-Фонг, должны жить в одном месте.

Толпа зашумела, и снова послышался голос Хоатя:

— Односельчане! Высказывайте его превосходительству и сержанту ваше мнение насчет того, чтобы поселиться в одном месте! Говорите, господин сержант поможет вам. Ведь если мы все поселимся в одном месте, то всех нас ждет смерть.

До Бьен спросил:

— Почему же вы должны умереть, если поселитесь все вместе? Мы хотим поселить вас в одном месте исключительно ради вашей безопасности: чтобы избавить вас от мести вьетминцев.

Хоать опять встал, сложил руки на животе.

— Мы с вами понимаем друг друга, поэтому я и осмеливаюсь говорить здесь. Без вас его превосходительство не поймет нас, будет относиться к нам с подозрением. А вопрос этот очень важен. Если мы поселимся все в одном месте, это грозит всем нам гибелью — нас ждут три смертельные опасности.

До Бьен спросил:

— Почему именно три?

Хоать ответил:

— Почему три? Первая смерть — смерть от пуль. Вы думаете, что вьетминцы не смогут появиться здесь, если мы будем жить в одном месте? Придут вьетминцы и будут стрелять, солдаты его превосходительства будут стрелять из поста, а мы окажемся между двух огней. Такова первая смерть. Итак, это первая смертельная опасность. Вторая смерть — смерть от голода.

Вы знаете, что в этом году у нас нет даже бататов, не говоря уже о рисе. Там, где мы живем сейчас, мы можем найти в садах фрукты и овощи. Но его превосходительство хочет, чтобы мы бросили сады и свои хижины и поселились все вместе. Говорят, что его превосходительство хочет дать каждому по семь квадратных метров земли — но этого не хватит даже для постройки лачуги, не говоря уже о саде. Мы умрем с голоду — такова вторая смерть. А третья смерть — смерть от болезней.

Вы знаете, что наши соотечественники очень невежественны и не имеют медикаментов. Если они поселятся на семи метрах, которые дает нам его превосходительство, они начнут болеть и умирать от болезней. Такова третья смерть.

Все закричали:

— Смерть ждет нас! Нас ждет смерть!

До Бьен опять посоветовался с Шассэном, затем сказал, что жители могут разойтись и спокойно заняться полевыми работами, но предварительно выдвинул три условия: нужно сломать защитный забор, нужно засыпать все тайные убежища, а когда будут приходить французы, не скрываться от них, не поднимать тревогу, не стрелять и не бросать гранат. Но крестьяне опять покачали головами. Кто-то попросил Хоатя сказать за всех, но До Бьен посмотрел на Хоатя в упор и сказал:

— Помолчи-ка! Ты на стороне вьетминцев, и я не разрешаю тебе больше говорить.

Затем он обратился к Ча:

— Ну, так решено? Уважая волю односельчан, мы не станем выбирать старосту и принуждать земляков селиться в одном месте. Так ли я говорю?

Ча встал в замешательстве, но быстро овладел собой. Он сказал, что партизаны всех перестреляют, если крестьяне осмелятся сломать защитный забор. А что касается тревог и стрельбы, то жители тут ни при чем, в этом виноваты партизаны; разве жители могут их остановить?

Хоать с места крикнул:

— Разве можно связать им руки?

Ча подхватил его слова:

— Да разве им помешаешь? Ведь нельзя же помешать его превосходительству стрелять в партизан. Жители тут ни при чем.

До Бьен нахмурился и посмотрел на Хюе:

— Ну, а вы что думаете?

Бывший начальник кантона пробормотал:

— Я не раз говорил вам и его превосходительству, что очень боюсь партизан, поэтому-то я и переселился сюда.

На этом собрание было закрыто. Шассэн ушел, даже не взглянув на жителей. До Бьен сказал напоследок:

— Ладно, пусть будет по-вашему! Я думаю о вас, забочусь, но вы не хотите меня послушаться, зато слушаетесь вьетминцев. Если французы задумают что-нибудь, я больше не буду вмешиваться и помогать вам.

Жители не спеша разошлись, все были озабочены. Трудный день остался позади, но это не означало, что теперь все будет спокойно. Раз французы пошли на уступки, значит они что-то замышляют. Если Шассэн задумал назначить Хюе старостой, он сделает это, и не посчитается с тем, хотят ли этого жители или не хотят. Так было, когда он назначил Ка старостой деревни Тхай-Хок. Тогда он обошелся без собрания, а просто заставил жителей признать старосту, хотя Ка и не хотел им быть.