Будильник мерзким писком заставил открыть глаза. Без пяти семь. Запрашиваю РП на вылет. Отказ. И что делать? Бэр спит. Решаю пойти на хитрость. Меняю план полета — указываю в качестве цели промежуточную точку в предгорьях Большого хребта. Если что, там подождем. Снова запрашиваю РП. Разрешение на вылет получено. Отлично. По машинам! Расталкиваю Бэргэна и тащу его тяжеленную — центнер не меньше, вяло ковыляющую тушу в пассажирскую кабину. Умаялся дружище от подвигов. Уютно расположившись на диванчике, он снова засыпает. Запускаю двигатели. «От винта». Машинально отмечаю время — семь ноль пять. Почти уложились. Поднимаю «Альбатроса» в небо и беру курс на запад. В горы.

Глава 2

Время в полете идет неспешно. Высоко забираться не стал, предпочитая идти по рельефу — занятие интересное и для практики полезное. Опять же морской бриз устойчиво дул в спину, скорость всего три метра в секунду, но какой-никакой а плюс. На предельно малую не опускаюсь — риск хорош в меру, а я пока не добился полного взаимопонимания с машиной. Успеется. В воздухе установилось почти безветрие — после ночи затишье. А к тому времени когда наберет силу береговой бриз, я уже буду высоко в предгорьях, где работают свои расклады по розе ветров.

А пока есть время, можно и подумать, и оглядеться по сторонам. Подо мной бесконечным зеленым ковром стелются леса, подернутые рябью холмов и оврагов. Блестящие в обрамлении каменистых берегов русла рек и ручьев отражают утренние лучи солнца. Множество птиц, какое-то зверье мирно бродящее по земле… красота. Такой чистой, девственной природы я никогда не видел до сих пор.

Управление легкое и надежное, кибер страхует от ошибок и словно подсказывает правильные решения. Указал курс и все — сиди себе думай о чем хочешь. Лишь иногда плавно работай ручкой управления, то поднимая, то опуская нос машины по тангажу, да изредка поглядывай на показания приборов.

Вспомнилось лицо Веры, поцелуй на губах, ночное купание в океане… Обязательно напишу ей. А может найду какой-нибудь интересный кристалл и подарю на память. Да, удивительные дела творятся со мной. Два дня и так все изменилось. Есть о чем задуматься. Иногда жизнь идет, идет, и раз, все меняется круто и бесповоротно. Иногда к худшему, иногда к лучшему. Пусть в этот раз мне повезет. Здесь, на Прерии, еще есть воздух свободы. А вот на Земле…

Я всегда любил историю.

От самых древних времен, до новейших. Слушал книги, в основном, конечно через визор, иногда даже читал сам. И потому события нашего двадцать первого, так богатого на катаклизмы века, знаю неплохо. Хотя по истории в школе никогда пятерки не было. Потому что не считаю нужным обращать на себя внимание, мало ли что взбредет в голову начальству? А потом разгребайся. И как в воду глядел…

Никакого внятного плана на будущее не придумывал, решив вскоре после того как угодил в спецшколу просто залечь на дно и не отсвечивать. Так что умеренный ударник Истоков устраивал всех и самое главное — меня. Единственное что позволял себе — кибергонки на коптерах.

Так вот про историю. Сейчас, сидя на в кабине «Альбатроса», летящего над чужим, инопланетным миром, под другим, не родным для нас солнцем, которое его первооткрыватель замысловато нарек Гаучо, небесным пастухом, я искренне рад тому, что уже пятьдесят лет назад в 2021 году наши предки открыли Створный эффект. Странная штука — подарок природы. Естественная аномалия существующая во Вселенной. Или не естественная, вот только кем, когда и как созданная — неизвестно. На расстоянии в несколько десятков тысяч километров от орбиты Земли обнаружились точки, при прохождении которых на строго определенных скоростях корабли способны были проникать в дальние дали. К незнакомым звездам. И там тоже выпрыгивать рядом с планетами близкими к земному типа. Но ни одной обитаемой людьми так и не нашли.

Прямой связи между открытыми за пятьдесят лет уже больше чем тремя сотнями миров не существует. Даже точно понять кто и где находится — почти невозможно или не нужно? Сетевая информация передается на кораблях или специальных сетевых челноках, регулярно пролетающими через Створы туда-сюда. Но такие челноки — дело дорогое и не каждый мир соединяющее. Там где их нет, задачу выполняют обычные космолеты и космостанции. При каждом переходе они везут с собой свежие пакеты информации.

Наши корабли по настоящему в космосе летать не могут. Так, максимум межпланетные перелеты. Благодаря Створам — мы и попали в Большой Космос. Космолеты — могут садиться на поверхности планет, а космостанции — только летают в вакууме — связываясь с поверхностью челноками.

Со временем ученые обнаружили и вокруг других планет живых (земного типа, с гидросферой и полноценной атмосферой) такие же Створы, ведущие к другим мирам, в том числе и к системам уже открытым с Земли. Таким образом появилась сложная архитектура космических перелетов и связей.

Когда предки отрыли все это, то сохранить в тайне новости не удалось. Сначала-то думали что одну единственную нашли… начался ажиотаж страшный, чуть до войны не дошло. Каждая страна захотела иметь или часть новооткрытой планеты, или всю ее. Положение спасло открытие еще множества Створов. И понеслась колонизационная гонка. На истощение сил и ресурсов. Потому как осваивать новые миры — занятие разорительное. А тут не один-два, а десятки. А отдачи маловато, главное — перелеты дорогие. Золотыми получаются товары и сырье из колоний.

Уровень технологий тогда был еще довольно низок, да и человечество к двадцатым годам 21 века почти полностью подрастеряло интерес к космосу. Все стало банально и обыденно. Спутники, полеты на МКС — тяжелая и опасная работа, ничего особенного. Тогда же появились и первые частные космолеты, расплодились космотуристы.

Но открытие все изменило. Сравнить темпы строительства космолетов и первых космостанций (которые можно было использовать неоднократно для заселения новых планет) можно разве что с дредноутной гонкой в начале 20 века.