Что было бы со мной тогда, не встреть я Пашку Самохина — местного обитателя в третьем поколении, знавшем все обо всех. Самоход как и я увлекался киберфлайтингом, на этой почве мы и сошлись поначалу. Потом стали общаться и в реале. Вот он и просветил наивного паренька из «белых кварталов» относительно всех местных правил и понятий. Ни в одну из банд мы с ним не прописались, благо возраст позволял, да и времени особо не было — два неполных месяца летних каникул пролетели быстро, а потом нас отправили в интернат.

Вот самое время связаться с ним, узнать что и как. Его контакт у меня в по «горячей» кнопке.

— Ток, привет! — Жизнерадостно восклицает виртуальный Самоход.

— Ага, и тебе того же. Как у вас там на море, не штормит?

— Все путем, Ленька, погода шепчет и ласкает. Мы уже обогнули юг материка и скоро через пролив Надежды войдем в Янтарное море. Жизнь просто класс!

— Что за море такое? Я не в курсе, давай, просвети.

— Ну ты кадр, Истоков! Это единственное большое внутреннее море на Прерии, а ты ни сном, ни духом! Говорят на берегу попадается уникальный янтарь — прозрачно-белый, сияющий и очень красивый. Еще я слышал, на океанском побережье бывают очень сильные шторма и волны высоченные, океаны то просто огромные! А в Янтарном такого не бывает, ну, скоро сами увидим.

— Быстро вы…

— Да, пароход прет узлов под двадцать… — с видом матерого морского волка отозвался Самоход. — Еще денек и будем перегружаться на речные баржи, а там уже и базовый лагерь — рукой подать!

— Я смотрю, ты времени даром не теряешь, все держишь под контролем. — С некоторым даже облегчением, что друг не превратился в беспросветного курителя халявной травы похвалил его я.

— А как иначе, — Самоход излучал самодовольство, — ты думаешь, что один умный? Неее, мы тоже можем кой-чего. К слову, а у тебя как?

— Да вот, устроился пилотом, так получилось… так что может встретимся еще в лагере, если буду мимо пролетать.

— Ого! — Удивленно-восторженно завопил Самоход, — ты это сделал? Как удалось, рассказывай!

Кратко и без подробностей (давно нет привычки болтать лишнее) рассказал о событиях последних дней. В ответ заработал почти восхищенный взгляд и искреннее поздравления с требованием обязательно «покатать» как встретимся. Договорившись связаться на следующий день, отключился.

Лететь еще примерно полчаса и я увижу базовый лагерь. Интересно, что там?

Но рассмотреть ГОК мне не удалось. Темнота как-то внезапно и сокрушительно навалилась, вот еще минуту назад синели небеса и раз — темень, звезды и местная луна белеет в высоте. Поэтому картинка строящегося комбината и базового лагеря ограничилась для меня бедноватой россыпью огней внизу. Диспетчерская четко навела на посадочную площадку и я плавно зашел по глиссаде, встав точно по центру.

В голове сидела мысль, что мне надо забрать какого-то Сазонова Д.И.
– инспектора по безопасности. Кто он такой и когда нам лететь — тайна покрытая мраком. Самое смешное это то, что даже его контактного номера начальство не соизволило сообщить, коротко обозначив — сам тебя найдет.

Ну и прекрасно. Сидеть в машине я точно не хочу, пойду познакомлюсь с народом местным, но сначала — сделал заявку на дозаправку и техничку — пусть все протестируют, все же перелет через Большой хребет — это испытание для старичка «Альбатроса». Убедившись, что моя «геологическая» платежная карта благополучно «одобрена» терминалом техслужбы аэродрома и заявки приняты, с чистой совестью покинул машину, благо, никаких ценных и особых грузов в ней уже не осталось — все выгрузили на той станции пересадки, где остался и Бэрген. Подгрузив на визоры местную карту территории, обнаружил, что оказался на «закрытой» площадке и открытого выхода отсюда нет — система требует разрешения. Так что выбор остался не велик — более чем скромное двухэтажное зданьице совмещающее кафе и нечто вроде гостиничных номеров. Значит, пилотов предпочитают держать подальше от ГОКа и работяг, включая интернатских новобранцев. Логично в принципе. Надо будет разузнать потом, как можно получить доступ в сам лагерь, просто из принципа!

Внутри было светло, тепло и пахло свежесваренным кофе. Короткая стойка бара, несколько круглых белых столиков, окруженных легкими ярко-красными креслицами, тихая музыка, интересно, я такой не слышал. В небольшом и безыскусно уютном зале почти пусто. Три одинокие фигуры — и каждый за своим столом. Пьют кофе. Тишина. Которую я решился нарушить.

— Добрый вечер всем! — Улыбаюсь дружелюбно. Мало ли. Четыре пары глаз уперлись, сканируя новичка по быстрому. Стою, не дергаюсь, смотрите-смотрите — вот он я, весь здесь. — Я пилот коптера Ка-272 бортовой номер ноль тридцать четыре. На рассвете вылетели из Ново-Плесецка, попали в туман на перевале и вот, оказался в итоге здесь. — Пока говорил, успел сделать три шага и подошел вплотную к первому из обитателей бара — крепкому, невысокому дядьке с круглым, энергичным лицом. — Леонид Истоков, — вежливо протянув руку первым представляюсь. В ответ мужик поднялся, оказавшись ростом мне ниже плеча, пожал руку.

— Вот же молодежь пошла, и куда вас так прет? Как только в кабине помещаетесь? — С улыбкой и без единого намека на напряжение или недовольство легко бросил он. — А меня зовут-величают Дмитрий Николаевич Чуб, тоже пилот. — Добавил многозначительно и слегка насмешливо, так что сразу понятно стало, тоже пилот — это я, а никак не Чуб.

— Очень приятно познакомиться, — я решил проявлять максимум вежливости, мало ли, всяко не помешает, да и дядька мне чем-то очень понравился.

Шумноватый и энергичный Чуб, оказавшийся пилотом тяжелого транспортного крана-коптера Ми-264 (на его внешней подвеске можно поднять до сорока тонн груза), резво протащил меня по залу, знакомя с остальными обитателями, не исключая и бармена. Двое гостей — тоже пилоты, Михаил Кононов и Сергей Лукичев — средних лет, спокойные, уверенные в себе мужики — коротко представившись и пожав руку снова уселись на свои места, не проявляя интереса к общению.