Она впивается пальцами в коленки до явной боли, ее всю потряхивает, но я не решаюсь как-то успокаивать сейчас Диану, потому что мне не хочется сделать хуже.

Дома я силой заталкиваю сестру в горячий душ, нечаянно дотронувшись до ее ледяных рук. Ощущение, что завтра мы будем бороться с температурой на раскаленном градуснике.

Либо это нервы, либо Ди где-то умудрилась простыть.

— Я не хочу спать сейчас, — по-детски капризничает моя красота в махровом халате и с мокрым полотенцем на голове. — Посмотрим что-нибудь?

Легче согласиться, чем спорить и доказывать свою правоту, потому что через пятнадцать, максимум, минут она будет уже мирно сопеть с закрытыми глазами и абсолютно ровным дыханием.

На деле так и выходит. Я осторожно выбираюсь из-под одеяла и глушу оставшийся в комнате свет, захлопнув бесшумно ноутбук и убрав его на стол.

На кухне включаю телефон. Никаких пропущенных нет, а значит Ян не пытался больше со мной связаться. Он терпеливо ждал.

Ждет.

Пальцы зависают над маленькой экранной клавиатурой. Я несколько раз стираю многострочные сообщения, прежде чем отправить короткое и емкое:

«Сейчас».

Совсем скоро, так и не успев допить свой кофе, я подпрыгиваю и едва не разливаю его от громкого сигнала автомобиля во дворе.

Выходить или нет?

Каковы шансы выбрать второй вариант и при этом не услышать совсем скоро, как Ян стучит кулаком в мою входную дверь?..

Темнота немного успокаивает. Это как небольшая защита перед Яном, мое маленькое преимущество, из-за которого получится скрыть эмоции на выдающем все с потрохами лице.

— Ты все-таки сел за руль, — шепчу вместо приветствия, когда мне открывают дверь прямо из салона.

— По-моему, у меня в ту же секунду все выветрилось. Я в норме, — сухо и слегка хрипло, его рука тянется к выключателю, но я останавливаю.

— Машина другая…

— Показалось, что дело было в этом.

Неестественный накал между нами раздирает терпение и заодно меня.

К щекам приливает кровь, сердце выдает сбитый быстрый ритм. Мне будто сделали прямой укол адреналина в двойной, точно не меньше, дозе.

Мне страшно. Мне действительно страшно за реакцию Яна, хоть я и ни в чем перед ним не виновата. Ни в чем!

— Что ты хочешь услышать? — с нервами и надрывом в дребезжащем голосе произношу я.

— А что ты хочешь сказать? — он поворачивает голову ко мне.

— Ничего.

Наши американские горки выходят на новый виток гнетущей свинцовой тишины.

— Ты мог и не приезжать. Зачем, если все осталось в прошлом… Или рассчитывал на что-то? — вместо пощечины ударяю Яна хлестким сарказмом.

— Будь мне нужен банальных быстрый трах в гребаной, блять, машине, я бы не тащился к тебе сюда, а дернул бы любую девчонку из нашей сегодняшней компании. И время сэкономил бы, и нервы. Сука… — запрокидывает голову с глухим звуком удара затылка о подголовник.

— Я?

— Да вот думаю еще.

Хочу уйти, но Ян замечает шевеление моей руки и тут же блокирует дверь.

— То есть ты просто вычеркнула меня, решив растить ребенка в одиночестве? — каждое слово как удар острым лезвием.

— Я ничего не решала. Ты, кажется, за двоих все решил еще в тот вечер, когда я пришла к тебе после дня рождения. Полуголая девка в твоей квартире — отличный намек на жирную точку.

Горло будто кто-то сдавливает. Давит сильнее с каждой секундой, впивается пальцами до острой боли и хрипов, подступающих изнутри.

Главное, не плакать.

Я пережила это. Даже глубокие раны и открытые серьезные переломы имеют свойство заживать. На погоду, правда, иногда реагируют. Как и я реагирую на летящие в мой адрес обвинения.

— Почему ты не сказала мне о своей беременности? — он злится.

— Ты выкинул меня из своей жизни, как ненужную вещь. Мне было очень больно, и я больше никогда не хотела тебя видеть.

— Дочь или сын? — едва сдерживая свою ярость, спрашивает Ян.

— Дочь… — в глазах появляются слезы. — Маленькая девочка, которая искренне любила бы тебя.

— Я хочу познакомиться с ней.

— Поздно. Уже слишком поздно для этого.

Ян сжимает ободок руля, и в какой-то момент я думаю, что он выдернет его с мясом.

— Послушай, если ты и дальше собираешься скрыватьмою дочь… — он словно пробует «на вкус» новое для него выражение. — Мою дочь от меня…

— Нет никакого ребенка! — вместо моего родного голоса раскатистая волна грома. — Нет. Никакого. Ребенка.

Как же больно это произносить.

Глава 12