— Хотела? — переспрашивает, интонацией делая упор на прошедшее время.

— Сбежала оттуда. Пусть будет, — имею в виду шрам. — Чтобы не забыть, как собственными руками убила своего ребенка.

— У тебя такая херня в голове, Агата, — абсолютно серьезно произносит Ян. — Нет в этой ситуации твоей вины, вообще нет. На меня посмотри.

Он заставляет меня оторваться от его твердой и какой-то успокаивающей груди, я задираю голову, чтобы наши взгляды встретились.

— Ты понимаешь это? Ни капли твоей вины, слышишь?

Мотаю головой, потому что это слишком глубоко.

Въелось так, что не вытравить.

Сидит внутри меня и периодически просыпается.

Я ненавидела себя тогда. В голове были разные мысли… Диана от меня вообще не отходила, школу забросила, чтобы сидеть рядом, едва экзамены не пропустила.

— Агата, — голос Яна дребезжит рычанием. — Повтори. Ты ни в чем не виновата.

— Я не могу, — выдавливаю из себя. — Не могу, не могу, не могу…

Вздрагиваю, когда водительское кресло дергается и отъезжает назад.

Ян совсем перетаскивает меня к себе, сжимает в руках до боли, чтобы отрезвить, пока я продолжаю одними губами шептать такое раздражающее его«не могу».

Повторяю, как заведенная.

— Дурочка, — он гладит меня по волосам. — Маленькая дурочка.

— Это так жестоко. Я хотела ее, я правда хотела… Ни секунды не сомневалась, когда узнала. Мыслей об аборте не было, даже не промелькнуло ни разу в голове. А у меня ее забрали. За что, Ян? Я ведь и одежды ей накупила, всякой разной. Крошечные такие носочки, шапочки…

— Бля-ядь, детка… Не вспоминай больше, не надо. Себе хуже делаешь, — Ян теряется, когда меня поглощает истерика. — Агата, хватит. Не думай сейчас об этом.

Но я помню.

Я помню.

Перед глазами из-за слез все расплывается, пытаюсь отодвинуться от Яна, но он рычит — на меня? — и стискивает еще сильнее, мешает лишиться его рук.

Забыться. Единственное крутится в голове, иначе я просто не выдержу.

Ему удавалось это в прошлом, Яну удавалось делать так, что я улетала куда-то очень-очень далеко.

— Сделай что-нибудь, — я охрипла от слез, поэтому получается невнятно. — Сделай что-то, пожалуйста, иначе я сломаюсь. Совсем сломаюсь, навсегда…

Уверенный требовательный поцелуй с привкусом слез и мятной жвачки как первая хлипкая веточка, протянутая тонущему в болоте.

Глава 13

Ян разворачивает меня так, чтобы я сидела лицом к нему. В спину упирается руль, поэтому мне приходится максимально выгнуться, прижавшись к его груди.

Наши поцелуи больше похожи на ураган, на стихийное бедствие, от которого невозможно скрыться. Мужские руки шарят по моему телу, Ян сжимает меня в жестком капкане, гладит, мнет, впивается пальцами до боли.

Глаза напротив горят, в них остро читается желание обладать. Мои, я уверена, сейчас не менее яркие.

— Стой, тормози, — Ян ловит мои руки, когда я запускаю ладони под его толстовку. — Детка, стой… — со свистом выдыхает, стоит мне толкнуться бедрами вперед и задеть выступающий бугор на джинсах.

— Ты не хочешь меня? — я закусываю губу, чтобы не разреветься в ту же секунду.

Неужели он оттолкнет меня? Сейчас?..

Сердце стучит с перебоями. Я продолжаю ерзать на коленях Яна, подстегиваю его не останавливаться, потому что потерять его руки — смерти подобно.

Он рычит, впиваясь очень жестко в мои бедра и толкая на себя с такой силой, что я задыхаюсь от нехватки воздуха из-за резкого удара о его тело.

— Похоже, что я не хочу? — рычит в мои губы и захватывает нижнюю зубами. Кусает так, что я хнычу. — Ты жалеть будешь, чудо.

— Не буду, — по-детски хмурюсь. — Пожалуйста, Ян. Пожалуйста…

Меня подкидывает от грубости, в которую он срывается. Жадные яростные прикосновения и поцелуи выводят все на какой-то запредельно-острый уровень бешеного желания, стучащего в висках.

Между ног все пульсирует от желания почувствовать Яна ближе. Откровеннее.

Я обхватываю Яна за шею, тяну его волосы, и он шипит в ответ, оттягивая резинку моих штанов, спуская их, насколько это возможно в таком положении. Его ладони обхватывают ягодицы, кожу саднит от дико сильной хватки.

— У тебя тридцать секунд, — Ян откидывается на спинку позади себя, смотрит на мои губы, шею. — Дальше уже не остановлюсь.

Я отсчитываю пять. Зачем-то. Сдаюсь на шестой и снова прижимаюсь к нему. Ян обнимает меня так, будто хочет сломать все кости разом.