— Нам больше по душе слово берсерк, парень, — сказал он.

Некоторые вещи требуется протестировать…

— Мне надо посмотреть ночью на болотных дракончиков, — сказал доверительно Леонард Думмингу Тупсу, настраивающему механизм постоянного поддержания огня. — Мне кажется, что для них огонь является широко применимым средством передвижения. То есть, болотный дракончик — это живая ракета. Как мне всегда казалось, довольно странное создание для такого мира, как наш. Думаю, что они прибыли сюда откуда-то еще.

— Они обычно очень взрываются, — сказал, отступая, Думминг. Дракончик в стальной клетке внимательно следил за ним.

— Это из-за неправильного питания, — уверенно произнес Леонард. — Они не должны так поступать. Но я уверен, что микстура, которую я изобрел, и питательна, и надежна, и даст… полезный результат…

— Но мы все равно пойдем и спрячемся за мешки с песком, сэр, — сказал Думминг.

— О, вы действительно считаете…?

— Да, сэр.

Плотно прижавшись спиной к мешкам с песком, Думминг зажмурился и потянул за веревочку.

Перед клеткой с драконом опустилось зеркало, только на мгновение. И первой реакцией самца болотного дракона, увидевшего другого самца, было пыхнуть огнем…

Раздался грохот. Двое мужчин, выглядывающих из-за укрытия, увидели желто-зеленое копье огня, прогремевшее над вечерним морем.

— Тридцать три секунды! — сказал Думминг, когда погасли последние вспышки. Он подскочил.

Маленький дракочик рыгнул.

Огонь уже более-менее вышел, так что это был самый влажный взрыв, который только видел Думминг.

— Ах, — сказал Леонард, возникая из-за мешков с песком и отдирая с головы чешуйки. — Практически то, что надо. Добавим еще щепотку древесного угля и экстракт морских водорослей, чтобы предотвратить вздутие.

Думминг стянул шляпу. Ему-то сейчас ничего было не надо, кроме как принять ванну. А потом еще одну.

— Я что, похож на волшебника-ракету, или как? — сказал он, вытирая остатки дракона со своего лица.

Но через час еще одно копье пламени пронзило волны, оно было тонким, белым и с голубой сердцевиной… и на этот раз, на этот раз дракон всего лишь улыбнулся.

— Да я лучше сдохну, чем напишу свое имя, — сказал Малыш Вилли.

— Да я лучше выйду в одиночку против дракона, — сказал Калеб. — Против того, нормального, как раньше были, а не этой маленькой зажигалки, что остались сейчас.

— Если ты напишешь им свое имя, они засунут тебя туда, куда захотят, — сказал Коэн.

— Столько букв, — сказал Маздам. — И все такие разные и сложные. Я всегда ставлю Х.

Орда остановилась ненадолго, чтобы перекурить, на голом каменистом участке в конце зеленой долины. Снег густо покрывал землю, но воздух был легким. Хотя чувствовалось покалывание, вызванное высоким фоновым уровнем магии.

— Читать же, — сказал Коэн, — это совсем другое. Ничего не имею против тех, кто немного почитывает. Ну, если, к примеру, у тебя есть карта, а на ней поставлен большой крест, то читающий человек может что-нибудь сказать про это.

— Чего? Та карта Маздама, что ли? — спросил Малыш Вилли.

— Точно. Может и она.

— Я умею писать и читать, — сказал Злобный Гарри. — Извините. Это все работа. И этикет. Приходится быть вежливым с людьми, когда ты отправляешь их прогуляться по доске над бассейном с акулами… чтобы было еще злобней.

— Гарри, тебя никто не упрекает, — сказал Коэн.

— Ух, не то чтобы я смог добыть акул, — сказал Гарри. — Мне надо было хорошо думать, когда Безрукий Джонни говорил, что у этих акул еще не все плавники выросли, но все, на что они были способны, так это плавать кругами, счастливо поскрипывая, и выпрашивать рыбку. Когда я кидал людей в пыточный бак, надо было, чтобы их разрывало на клочки, а не давало возможность проникнуть в глубины подсознания и достичь единения с космосом.

— Лучше акулы, чем такая рыбина, — скорчил рожу Калеб.

— Не, акулье мясо мочой воняет, — сказал Коэн. Он потянул носом. — А это…

— А это, — сказал Маздам, — то, что я зову кулинарным мастерством.

Они пошли на запах через лабиринт камней к пещере. К удивлению менестреля, когда они подошли к пещере все, как один, вытащили мечи.

— Кулинарии лучше не доверять, — сказал Коэн, вероятно, объясняя.

— Но вы же только что убили чудовищную безумную дьявольскую рыбину! — сказал менестрель.

— Нет, это жрецы были безумными, а рыбина… да, тяжело придумать словечко для рыбы. Но все равно, ты знаешь, как вести себя с безумными жрецами, но некто, умеющий готовить так, как тут — ну, это таинственно.