Глава 4.

Очнулся у реки, раны были перевязаны и почти не болели. Трава нежно щекотала ладони.

Как же я здесь очутился?
– Мысленно задал вопрос.
– Приползти уж точно не мог, слишком далеко, нечего не помню, почему еще жив?

Приподнявшись, увидел Ночь. Она сидела спиной к нему и что - то полоскала в воде.

– Ночь.
– ели слышно позвал.

Она тут - же встрепенулась, обернувшись, подбежала, улыбаясь.

– А я то - все гадаю, когда ты очнешься?
– со слезами радости рассказывала.

– Когда ты выполз из дома, я сидела в траве, ты упал и отключился, эти монстрики почему-то не стали тебя добивать...

– Это Карявки, они защищают своего хозяина, сражаясь с любым противником, обычно их бывают от ста до тысячи штук, очень тяжелые заклинание, но если получится, то можешь отдыхать спокойно, они кровожадны и злобны, но хозяин для них всё и отходить от него могут, лишь на несколько метров.
– шепотом обессилено рассказывал Хан.
– Один только недостаток, но и достоинство - их рост, могут спрятаться где угодно и неожиданно накинутся толпой. Только несколько магов могли вызывать их.
– тоскливо выдохнул Хан.
– А Лавр еще заретушировал их псом, кого - же мы разбудили?
– Предрешено спросил маг.
– Но, к счастью, это все уже в прошлом, я сейчас отдохну и мы подумаем, что делать.

Ночь слушала отца, затаив дыхание, с горящими глазами. Подложив большую охапку травы под голову Хана, сама улеглась рядом, смотря на облака. Хоть она и была колдуньей, все - же любила солнце, облака и тишину. Хан еще долго что - то говорил.

Пока вскоре оба не заснули в полной безопасности. Но раны после жестокой борьбы не давали покоя. Хан очнулся от ужасной боли, ногу словно вывернуло наизнанку. День давно сменился темнотой, и время двигалось к полуночи. Скривив лицо, застонав, поднялся. Рядом горел маленький костерок, и Ночь деловито суетилась вокруг, раздувая, задыхаясь в дыму но, желая во что бы, то не стало растопить побольше.

– Ну, как спалось?
– заботливо спросила встревожившись.

– Ужасно, ноги почти не чувствую.
– захрипел колдун.
– Я не знаю, но возможно их иглы были смочены в каком-нибудь яде.

– Да, это ужасно, на восстановление не меньше трех дней уйдет...

– Это слишком долго.
– разозлился Хан, ударив кулаком по траве.

– Лавр без труда отыщет нас.
– расстроено подметила Ночь.

– Не переживай, дочка, я попробую магию льда...

– Лучше не надо, нам она пока не подвластна.
– затараторила Ночь, пытаясь отговорить отца.

– Я знаю, но другого выхода нет, и давай закончим ненужный разговор.
– с этими словами Хан стянул сапог.

Обе ноги превратились в сплошное месиво, в нескольких местах виднелись кости. Зажмурившись, Хан направил ладони на измочаленную плоть, стал шептать. Ноги накрыло белое облако до колен, корочка льда покрыла кожу. Ночь, словно завороженная, уставилась на таинство, забыв о костре. Состроив гримасу, ахнув, Хан откинулся назад и затих. Ночь обмерла, сердце бешено заколотилась, и слезы потекли по щекам. Сил подняться, и подбежать не было, она так и осталась сидеть на корточках.

Облако постепенно исчезло и лед от тепла костра чуть - чуть растаял. Рана затянулась, будто никогда и не было. Наконец подбежав, девушка хлопнула по щекам, но Хан только хрюкнул, продолжая спать.

– Ну все в порядке, а я уж думала погиб, так рисковать я бы не стала, лед вед ужасная стихия и если - бы что - то пошло не так, отец мог бы превратиться в кусок прозрачной воды...

Неожиданно сзади кто-то зашуршал в кустах. От испуга Ночь схватилась за палку, если это Лавр, палка эффективнее, чем магия.

– Кто здесь?
– дрожа, спросила Ночь, замахиваясь оружием.

– Не пугайся дивчина, можешь называть меня Лешим.
– кто-то ответил добрым, но хитроватым голосом.

Тут же из-под ёлки вышел огромный мужичина в рубахе, лаптях и штанах, как сотню лет назад. Подойдя ближе, Ночь увидела ярко рыжую бороду по пояс и такую же копну волос.

– Дозволь погреться у твоего костра, а то совсем продрог на прогулке.
– хитро прищурился.

– Конечно дедушка.
– Гостеприимно пригласила ведьма.

– Спасибо внучка, ты местная что ли?
– спросил, доставая из кармана табакерку.

– Здесь не далеко деревушка одна.

– А... деревенская, только чего-то ты на ведьму смахиваешь?
– спросил, бесхитростно открывая берестяную коробочку.

– А что, это запрещено?

<