Для беседы со мной капитан и старпом, оба Харальды, только с разными отчествами - Свенсон и Олаффсон, перешли в кают-компанию, хотя это мог быть и капитанский салон, и мы сразу же приступили к разговору.

– Откуда вы свалились? - недоуменно вопросил капитан Харальд.
– Нет, понятно, что в такой день можно ждать чего угодно. Но радар показывал пустое море, и вдруг из ниоткуда появляется ваше суденышко.

Про радар я не уверен, может это слово означает сонар, спутниковый навигатор или даже детектор гравитации, но смысл был понятен. Отвечать я тоже старался как можно яснее:

– Мы из прошлого. Здесь же находится временная червоточина.

К моему удивлению, капитан и старпом не только сразу поняли про временной туннель, но восприняли новость совершенно спокойно, лишь слегка пожав плечами.

– Странно, на картах червоточина не указана. Но чему удивляться в такой-то день. А из какого вы века?

– Год тысяча сто тридцать шестой. Это когда погиб молодой норвежский король Харальд Четвертый Гилли.

– Харальд Святой!? - одновременно воскликнули тезки.

Свенсон задумчиво почесал свою густую бороду, и уверенно заявил:

– Я не историк, но все знают, что этот король умер в глубокой старости во время крестового похода.

– Так, подождите, - возмутился я.
– Когда это Харальд Четвертый успел стать святым?

– Собственно, при жизни он особой святостью не отличался, - признался старпом, - скорее беззаботностью и любовью к женщинам. Но он удачно избавился от всех претендентов на престол, и за сорок лет его правления Норвегия, уставшая от распрей, стала процветающей державой. Кроме того, Харальд Святой упорядочил запутанную систему престолонаследия, и после него уже не было гражданских войн и раздоров. Норвежцы перестали обращать свою удаль и мужество в дурь и смуту. И при нем же началось освоение Арнальдрии - вот этого вот континента за океаном.

Стена салона с красочным панно оказалась экраном, и на нем появилась карта мира, на которой Североамериканский континент действительно был обозначен как Арнальдриланд.

Пока я потрясенно рассматривал карту и читал надписи, выполненные вполне понятной латиницей, капитан подозрительно разглядывал меня. Наконец, он дрогнувшим голосом попросил меня снять капюшон. Я скинул плащ, и моряки дружно ахнули, а старпом даже неумело попытался перекреститься.

Вместо объяснений, капитан указал на висевшую в углу большую икону, изображавшую сурового вида разбойника в кольчуге, сжимавшего одной рукой короткое весло, а другой меч. Приглядевшись, я понял, что все шрамы на лице иконописного викинга копируют мои, да и другие признаки совпадают - цвет и форма бороды, сдвинутый нос, квадратная челюсть, отступившие со лба волосы. Портрет явно писал человек, не видевший меня вживую, но расспросивший очевидцев.

Я вопрошающе взглянул на собеседников, и те смущенно пояснили, что это святой Олав Андерсон, покровитель воинов, моряков и морских разбойников.

Вот спасибо, я в жизни никого не ограбил, и даже в школе не отнимал деньги на завтраки, хотя выделялся среди одноклассников ростом и силой. И меня вдруг записали в покровители пиратов!

Но старпом меня немного успокоил, заверив, что в европейских водах пиратов давным-давно не осталось. Просто существует древняя морская традиция обязательно держать на борту икону этого святого.

– Выходит, - сделал вывод Олаффсон, - твой спутник - это святой Андреа, исцеляющий раненых, покровитель военно-полевой медицины.

– Верно, - улыбнулся я, - вот будет для него сюрприз, когда проснется. А Иса Стейнгрим тоже входит в святцы?

– Он покровитель острова и вообще всех северных земель, причем в России тоже. Только русские его знают под именем святого Алекса Морозофа. Здесь в Грёнланде ему воздвигнуто святилище, куда съезжаются паломники и из норвежских земель, и из русских. А сам остров по давнему соглашению демилитаризован. На нем нет ни крепостей, ни воинов.