Даце ухватилась за локоть тракториста, как утопающий за своего спасителя. Перед глазами все завертелось в пестрой мешанине — замелькали человеческие лица — и какие!

— Улыбайтесь, улыбайтесь, — шептал Максис. — Выше голову!

Даце вскинула голову и в отчаянии попыталась улыбнуться.

— Что это? Почему оба сразу? — ничего не понимала Инга.

Но необычная парочка — он с дергающейся папироской в углу рта, засунув в карманы руки, и она, в красной кофточке, судорожно держась за него, с пестрым солнечным зонтиком в руке, обтянутой перчаткой, — уже вышла на «сцену».

— Ого, кто же это такие?

— Ишь ты, фрейлейн какая! Цаунитская Даце!

— Что они скажут хорошего?

— Что хорошего скажем? — откликнулся Максис на реплику, ловко перекинул папиросу из одного угла рта в другой и выпятил грудь. — Безобразие, да и только! Человеку покоя не дают. Ну, чем я нехорош — папироску в зубы, кралю под жабры… а попадется кто на пути, свистну по рылу, и пошел. Я геройский парень. Но этот тип, — он показал на стоявшего в дверях Атиса, — говорит, что я никакой не герой! Чем же я не герой? Водку хлещу, как воду, а в Таурене на улице реву, как бык. Никакой милиционер мне не страшен! Ну, чем я не герой?

— Ишь какой лихой паренек, — крикнул кто-то среди зрителей. — Его бы на покос, чтобы попотел!

— Ну, — отозвался Максис, — это не для меня и не для моей крали.

— Важная девка, — заметил словоохотливый старикашка.

— Да какая еще важная, — согласился Максис, хлопнув Даце по плечу. — Никак не годится для простой работы. Это для дураков, а не для нас с ней!

Максис швырнул окурок на пол, смачно сплюнул и продолжал:

— У моей крали мамаша работает в колхозе. Пускай трудится старуха, нам-то что?! Пускай встает с утра пораньше, подает завтрак, комнату подметает, тащит воду от колодца и идет себе на здоровье хоть канавы копать!

— Это тебе по душе, лодырь этакий! — крикнула Дарта Межалацис.

— Колом его, колом!

— Моя Амалия должна весь день под зонтиком сидеть, чтоб ее солнечный удар не хватил… — снова начал Максис.

Даце в это время обрела способность связно думать. Сердце, правда, все еще колотилось, как шальное, но она уже овладела собой. Она была благодарна Максису за то, что тот спас ее, и вдруг вспомнила свой текст.

— На такую ты и похожа! — снова крикнул кто-то из зрителей.

— Дальше, дальше! — шепнул на ухо Максис.

— Доктора запретили мне свежим воздухом дышать. Потому я и на поле не хожу, — пролепетала Даце.

— Вон что! А загорать под яблонями в отцовском саду можешь? — вставила Дарта.

— Воздух хлева я тоже не переношу, — уже смелей сказала Даце, — тошнит от него… Лучше всего на танцульках… вот я и бегаю на них сколько могу.

— Ха-ха-ха! — смеялись зрители.

Максис увел Даце.

Когда на «сцену» вышла Виолите, все еще шумели и смеялись.

— Я благородная дама, — торопливо начала она. — Потому я ухожу из колхоза. Простая черная работа — не для меня…

— Как же, как же, — добавили зрители, — сразу видно.

— Подамся в Ригу счастья искать. — Виолите теперь решилась взглянуть на «публику». — Там для меня пирогов напекли. А вы, дураки, оставайтесь тут и работайте в колхозе. В Риге буду по бульвару прогуливаться, на скамеечке посиживать. Если хотят, пускай меня дезертиром называют, мне наплевать на это. Вообще мне на все наплевать!

— Как бы ты в себя не попала! — предостерег ее кто-то.

— Ишь какая умная!

— О какой-то семилетке, о коммунизме говорят, — продолжала Виолите, уже уверенная, что ничего не позабыла, — но я ничего не понимаю в этом, вообще я очень мало понимаю…

Зрители смеялись.

— В колхозе говорят о разных там планах — хотят невесть что построить и достичь… а мне до всего этого дела нет, — сказала Виолите. — Ну, пускай строят. Когда тут станет хорошо — будет электричество, будет вода из кранов течь — тогда, может, окажу вам честь и вернусь.

— О, тогда поздно будет, барышня! — воскликнул кто-то.

— Очень ты нужна будешь! — поддержал другой.

— Вообще мне с вами не по пути. Будьте здоровы!

И она мелкими шажками ушла со сцены.

Аплодисменты и смех.

В заключение Инга попросила зрителей быть снисходительными в оценке первого вечера, пригласила тех, кто хочет взять книги, войти в другую комнату, предложила почитать журналы и газеты. Кое-кто пошел за книгами, кое-кто взял по журналу.

«Может быть, все же удастся вызвать интерес?» — думала Инга, встречая благодарным взглядом каждого, кто подходил к книжной полке.

— Мне очень понравилось, — похвалила Дарта Межалацис, собираясь уходить. — Когда вы опять такой теятр покажете?