— Мне сложно сказать. — Синди отвела глаза.

— Ты не помнишь свои чувства в этот момент?

— Все произошло очень быстро. Я ничего не успела подумать.

— Я не спрашивала, что ты подумала. Мой вопрос был о твоих чувствах. — Взгляд доктора Симпсон давал Синди понять, что той не удастся ее провести. — Ты не хочешь говорить об этом, потому что тебе неприятно вспоминать об этих чувствах? Или ты стыдишься их?

Синди непроизвольно сжала руки в кулаки. Ее губы превратились в тонкую красную линию. Казалось, она едва себя сдерживала.

— Тебе неприятны мои вопросы, — спокойно продолжала доктор Симпсон. — Возможно, это потому, что я стучусь в дверь, в которую ты никого не пускаешь. Тебе кажется, что заперев свои чувства на замок, чтобы они не мешали тебе работать, ты станешь лучше, как агент.

— Разве это не так? — вырвалось у Синди.

— Нет. — Доктор встретила ее взгляд. — Если мы не умеем контролировать наши чувства, то это будет делать кто-то другой. И мы даже не заметим, как это происходит. Знать, что с тобой происходит — это часть умения держать себя под контролем. Ты приходишь сюда, чтобы разобраться в себе и стать сильнее. Моя задача помочь тебе. Если я не буду уверена, что у тебя все в порядке, я не могу допустить тебя к работе.

— Похоже на шантаж, — ехидно заметила Синди.

— Я предпочитаю называть это профессиональной этикой. Я работаю со многими твоими коллегами. Я не могу взять оружие и пойти с вами на операцию. Но я могу сделать так, чтобы вы были более спокойными и уверенными в себе. Еще чаю?

На пузатом фаянсовом чайнике сумасшедшие зайцы в теплых свитерах сплелись в клубок. Иногда казалось, что они обнимаются, иногда, что дерутся. В зависимости от настроения пациента.

Синди долго смотрела в окно, как если бы собиралась с мыслями, затем взяла чашку и дальше разговаривала с ней. Ей было легче говорить с неодушевленным предметом, чем с живым человеком напротив.

— Когда тот грабитель взял меня в прицел, я подумала, что вот и все. Не знаю, почему, но мне не было страшно. Нас хорошо тренируют до последнего момента просчитывать варианты, так что я была занята оценкой обстановки. Но когда Эрик уложил последнего грабителя, я растерялась.

— Почему?

— Я всегда сама себя защищаю.

— Разве это не было приятно?

— Это было… непривычно.

— Почему? У тебя же есть напарник.

— Виктор — это совсем другое. Он мне как друг, как старший брат. Мы работаем вместе много лет. С Виктором все просто: я прикрываю его, он прикрывает меня.

Когда Синди говорила о напарнике, ее голос звучал свободно. Она удобно устроилась в кресле, расслабилась. Психолог отметила в своем блокноте и это.

— Когда человек защищает тебя, что ты чувствуешь к нему?

— Обязанность ответить тем же, — ответила Синди после паузы.

— Тебе это неприятно? Почему?

— Потому что так возникают взаимные обязательства.

— И они тебя пугают, — заключила психолог. Синди снова сжалась в кресле, как будто готовилась к прыжку. Или ожидала удара. — Возможно, эти ситуации похожи. И там и там другой человек защищает тебя от опасности.

— Нет. — Синди покачала головой. — С Виктором мы на равных.

— Почему вы не на равных с Эриком?

— Он богат и знаменит, а я…

— А ты?

— У меня даже нет ни одного платья, — вспылила Синди. — Только брюки, майки и камуфляж.

— Ты считаешь это важно? — Психолог старалась оставаться серьезной.

— Ну, ему же наверняка нравятся модели с ногами там, губами, бюстом и прочими достижениями пластической хирургии.

— Откуда ты знаешь, что именно такие ему нравятся? — спросила психолог. Синди не ответила на вопрос. Она продолжила. — Ты судишь его по таблоидным стереотипам. Ты бы хотела, чтобы он также думал о тебе?

— С чего бы ему думать обо мне? — Синди закрылась за сложенными на груди руками. — Он даже не знает, кто я.

— Ты бы хотела, чтобы он узнал?

— Да… нет… не знаю. Может быть.

Доктор отложила в сторону блокнот и взяла чашку.

— Я полагаю, здесь мы имеем дело с классической ситуацией влюбленности в рыцаря в сверкающих доспехах. — На недоуменный взгляд Синди она пояснила. — С этим комплексом приходится иметь дело пожарным, полицейским, врачам, особенно хирургам после сложных операций. Они спасают человеку жизнь, тем самым провоцируя сильный эмоциональный ответ. Человек принимает свое чувство благодарности за влюбленность. В особо сложных случаях нужна серьезная психологическая помощь, чтобы справиться с такой ситуацией.

— Вы хотите сказать, что я влюбилась в Эрика как в пожарного? — хмыкнула Синди.

— Или он в тебя.

— Он не может в меня влюбится.

— Почему?

— Он меня не знает, — раздраженно ответила Синди, как будто доктор не понимала элементарных вещей.

— Так он влюбился не в тебя, а в тот образ защитницы, который ты ему показала.

— В огромных штанах, бейсболке и очках? Очень секси.

— Ты же не знаешь его предпочтений, — улыбнулась доктор. — Может быть, именно это его и заводит. Но если отставить шутки в сторону и представить, что у него к тебе появились чувства, ты бы ответила на них?