Капитану Писареву ничего не оставалось делать, как сердитым взглядом окинуть остановившихся.

— Привал! — дал он команду довольным голосом, как бы найдя в этом слове счастливый выход из той неловкости, в какой оказался перед человеком, властный и взыскательный взгляд которого настораживал — это не просто любопытствующий зевака или посторонний наблюдатель. — Привал, — повторил капитан, — садитесь...

Разведчики продолжали стоять, глядя на металлические горошины в чугунном стакане «шпринген-мины». Кажется, именно такой стакан попался сегодня ночью на пути разведчиков, когда они подползали к немецким окопам.

— Проглядели, значит, такую новинку, и смотрите, как дорого обошелся вам этот прогляд, — упрекнул разведчиков человек с костылем. Он будто знал, где и как потеряли они двоих товарищей.

Увесистый стакан уже лежал в руках капитана Писарева.

— Смотрите, изучайте...

Прошло еще несколько минут, и разведчики, забыв про усталость, разбирали и собирали обезвреженную «шпринген-мину». Один за другим отползали в кусты, зарывали ее в землю, оставляя на поверхности три еле заметных усика, затем находили ее с закрытыми глазами, на ощупь, снова прятали. Каждый проделал эту операцию по три-четыре раза. Человек с костылем внимательно следил за ними, возмущался по поводу малейшей ошибки и даже грозился ударить костылем с такой яростью, будто в самом деле ему и всем окружающим угрожала смерть. Кричал, но никто не обижался на него.

Наконец в мину был заложен заряд взрывчатки, вставлены взрыватели.

— Ну, а теперь кто возьмется вынуть ее из земли и обезвредить?

Все семь человек, кроме капитана Писарева, сделали по шагу вперед, но тут же последовала дополнительная вводная:

— ...С завязанными глазами...

И разведчики заколебались.

— Тогда завязывайте мои гляделки.

Он приложил к своим глазам свернутую в пирожок пилотку, туго привязал ее носовым платком и, прижавшись к земле, пополз. Полз довольно быстро, сноровисто к заряженной мине, но ни один из разведчиков и шагу не отступил от него.

— Чьи ноги мешают мне справа?

— Вы слишком влево берете.

— Молчи, уйди назад... Проводник нашелся! Без тебя обойдусь.

До мины осталось не больше метра. Ее усики торчали вровень со стебельками прошлогоднего пырея. Эти усики сами собой слились с травой. У них, как у пожухлых стебельков, на вершинках куделька, мягкая и ласковая. Как сурово и жестоко она может обмануть даже самые чуткие пальцы! Потрогал — и дальше... Нет, он не ощупывал, а опознавал каждую травинку, каждый стебелек легким прикосновением пальцев — ложные они или естественные. Но вот, кажется, промахнулся. Продвинулся вперед, и мина оказалась у него уже под локтем.

— Ложись!.. — крикнул капитан Писарев, чуть пригнувшись.

Падать раньше подчиненных командиру не положено, он должен видеть, как выполняется его команда. Но, к его удивлению, ни один разведчик не припал к земле. Чем околдовал, привязал их этот человек? Они с ним даже смертельной опасности не страшатся.

— Ага, вот ты где, под локоть подкралась, — заговорил вдруг тот и, помолчав, вспомнил пушкинские строки о вещем Олеге: — «Так вот где таилась погибель моя!»

Из утробы мины показались два синих с желтыми головками стержня взрывателей.

Передохнув и скинув повязку, он стал рассказывать:

— Чувствительность пальцев надо готовить хлебным мякишем. Садишься за стол, бери свою хлебную пайку и начинай работать. Корочки на зубы, а мякиш на пальцы. Ничего, что в брюхе будет пустовато, зато в пальцах дополнительное чутье появится, как у скрипача. Не сразу, конечно, недели через две или позже...

— Но вы чуть не промазали, — заметил кто-то из разведчиков, — усики-то уже под локоть прошли.

— Не промазал, а локти проверял, ослепли они у меня или не ослепли.

В голубизне его глаз играли чертенята — одержал все-таки победу над капитаном, добился доверия у разведчиков! И хоть трудно было капитану Писареву смириться со своим поражением перед лицом подчиненных, но он вынужден был признаться — нужен «язык».

— Знаю, — ответил тот. — Вот посмотри сюда. — Он развернул перед капитаном лист топографической карты. — Посмотри на высоту перед селом Поды. Отсюда противник хорошо просматривает местность. Здесь у него сильный опорный пункт. Перед ним колючая проволока, спираль Бруно, скрытая сигнализация, широкое минное поле, много новых видов мин, вроде этой — прыгающей. Проще говоря, под таким прикрытием немцы живут в этом опорном пункте как за каменной стеной: спят, пьют и в карты играют.

— Что вы предлагаете? — спросил капитан.

— Думай сам. Если на других участках не удалось взять «языка», то бери там, где тебя не ждут.

— Откуда вам известно, что здесь опорный пункт?

— Говорю, значит, знаю. И вообще можешь считать меня своим помощником взамен выбывших.

Капитан удивленно переспросил:

— Вас своим помощником?

— Да, меня. Сейчас я пока никто. Из госпиталя сбежал, и в дивизию не пускают — больной. Вот и болтаюсь в колхозном доме отдыха для фронтовиков. Слыхали, куряне организовали такие дома?