— А тебе… Кхм, я лучше промолчу, а то ещё с награждения сразу под трибунал попаду.

— Кхм, — адмирал сделал вид, что не понял, к чему я клоню, — тогда про вторую часть я рассказывать пока не буду. Увидишь сам завтра на награждении. Вот, — он протянул мне свёрток, — парадная форма, наденешь на церемонию. В десять утра тебя будет ждать почётный караул у трапа.

— Эй, старик, что ты ещё задумал? — успокоившаяся было паранойя вновь натянула шапочку.

— Я здесь совершенно ни при чём, — открестился провокатор. — И не смей звать меня «стариком», пока я не стану дедом! — вот тут мне уже совсем нехорошо стало, термин «молодой герой из благородной семьи» заиграл свежими, опасными красками.

— Я ещё слишком молод, чтобы жениться! И вообще, не нагулялся и… и… в общем, ждать тебе дооолго.

— Ну-ну, — хмыкнул адмирал и, отобрав у меня бокал, пока я возмущался, наглым образом выжрал моё вино! — Хм, а ничего так, с Пепельного, да? Вот кончится всё это расследование — и уйду в отпуск, у меня уже накопилось на год отдыха… — оставив последнее слово за собой, уважаемый родитель покинул мою каюту и корабль.

— И почему мне кажется, что лучше было себе тихонько сидеть и не рыпаться? — закинув парадку на кровать, я пошёл отлавливать Вейфонга — нашего главного медика (точнее, единственного, в подчинении у него была ещё пара фельдшеров, но это так, смесь медбрата с коновалом). Нужно было убедиться, что тела наших павших товарищей благополучно переданы соответствующей службе, а помещение, где они хранились, обработано надлежащим образом. Пусть тела были помещены в местный аналог холодильника и максимально тщательно законсервированы, но с момента смерти прошло три недели, консервация могла и не выдержать, а вспышки холеры, брюшного тифа или ещё какой пакости мне на судне не нужно. Ну, а потом можно и развеяться немного, чай, столица, как-никак. В театр меня не тянет, но вот провести пару-тройку часов в клубе пай-шо или заказать в одной из чайных какой-нибудь интересный сорт…

О, чай, в этом мире он открылся мне с совершенно новой стороны! Пусть набор прохладительных и тонизирующих напитков тут был едва ли не шире, чем там, откуда я прибыл — отсутствие химии заменялось разнообразием фруктов, методов приготовления отваров и настоек и воистину неисчерпаемой фантазией местных мастеров, выверяющих и совершенствующих рецепты поколениями, но чай… Тут была такая культура его пития и столько вариантов церемоний, что китайцы с японцами повесились бы от зависти. Дружно и коллективно. В общем, вкусы Айро я понимал и одобрял, даже подумывал начать собирать свою собственную коллекцию.

Потерзавшись ещё немного муками выбора, я решил совместить приятное с приятным и побаловаться каким-нибудь терпким сортом прямо в клубе пай-шо.

Следующее утро я встретил в приподнятом настроении — игра оказалась интересной, чай вкусным, а разносившая его официантка — симпатичной и очень даже не возражающей познакомиться с молодым капитаном поближе… Самым сложным было не проспать и явиться к назначенному времени при параде, бодрым, выбритым и надраенным, но мне всё-таки это удалось.

Почётный караул, облачённый в позолоченные доспехи и вооружённый ритуальными нагинатами, поприветствовал меня синхронным ударом кулака в грудь в старом воинском салюте, после чего сомкнулся коробочкой и повёл во дворец. Процессия шла торжественно и неторопливо, давая всем желающим рассмотреть идущих. «Прям как конвой, ведущий на плаху», — пришла не сильно приятная мысль, но я её откинул — не настолько я достал адмирала Чана, чтобы он выглядел таким счастливым при известии о моей грядущей казни.

Почётный караул довёл меня до входных дверей, богато украшенных позолотой и изрезанных замысловатыми узорами, вот же вандалы! Ладно, что-то я мандражирую. Итак, караульщики встают по бокам от дверей, те торжественно распахиваются, а я с ужасом осознаю, что совершенно забыл весь этот церемониал. Конечно, в детстве Чана, то бишь меня, учили всем этим поклонам-кивкам-приседаниям, как-никак положение обязывало, но он особо не заморачивался, а я как-то вообще подзабыл о необходимости сложного этикета — сначала не до того было, а потом решил — всё, отбился, можно расслабиться. Блин, подумал бы раньше — не с официанткой бы кувыркался, а обновлял навыки… Так… Вспоминай, голова… Что нужно сделать… Поклониться… А как? Низко, полупоклон или ещё какой крендель?

Двери наконец-то распахнулись, и я вошёл в помещение, оказавшееся, как я чуть позже понял, тронным залом. Ох, м-мать, тут, судя по накидкам и шляпам, ещё и Совет Мудрецов присутствует — наш высший религиозный орган, а вон те ребята вроде бы министерские. Паника начала охватывать всё больше, сжав волю в кулак, постарался ни о чём не думать, а просто сделать то, что нужно. Уметь использовать окружение, но не зависеть от него, оставаться в центре бури, как учил Мастер Пиандао. Делаю шаг, второй, третий. Глашатай объявляет меня, ещё шаг. Остановиться за двадцать шагов от Хозяина Огня. Не ближе, но и не дальше. Поклон, четверть корпуса, взгляд не опускать, я приветствую, а не каюсь. Ловлю взгляд отца, стоящего с небольшой «свитой» в толпе придворных. Одобрительно кивает. Пока всё верно.

— Народ Огня, — берёт слово Озай, — сегодня мы собрались здесь, чтобы воздать этому юному воину достойную его награду, — мне уже стало дурно. Просто вручить «презент» на каком-нибудь ближайшем собрании — это одно, но вот устраивать такое собрание ради вручения означенного презента… Та-что-с-шапочкой выдала что-то вроде «а я ведь предупреждаааала». —…проявил доблесть в бою, мудрость в стратегии и осторожность в доверии. Благодаря ему была раскрыта змея, пригревшаяся в самом сердце нашей страны… — всё очень, очень плохо. — Подойди, Чан, сын Чана, — послушно подхожу к монарху. — За доблесть, проявленную в бою, я дарую тебе личный герб и право поднимать его над своим кораблём, — преклонив колено, получаю из рук Озая отрез красного шёлка, на который смогу нанести свой символ. Крышка гроба есть, теперь будем разживаться к ней гвоздями. — За проявленную мудрость командования — правом набирать людей к себе по разумению твоему, — это не гвоздь, это кол. Осиновый. В грудь, чтобы наверняка. Я уже знал, что будет дальше — подобные случаи вносятся в летописи. — За раскрытие заговора в адмиралтействе я дарую тебе право не исполнять их приказов! Да не будет над тобой власти, кроме Хозяина Огня! Поднимись, Вестник! — на деревянных ногах поднимаюсь с колена и как-то отвешиваю церемониальный поклон, после чего вместо того, чтобы разразиться матерной тирадой о том, что я думаю по этому поводу на самом деле, отвечаю совсееем другое…