Я вхожу следом и вижу Кирилла, уже сидящего на постели. В одежде. Он был готов к побегу.

– Мама?.. – произнес Кирилл, глянув на меня. Я лишь покачала головой, прося его таким образом не винить меня.

– Что ты… Что ты задумал? Ты… ты должен был... спать.

– Спать, да? Я больше не принимаю ту дрянь, которую вы мне прописали. А сейчас, я и Ульяна – уезжаем. И вы больше не станете нас преследовать. Если вы только попробуете что-то сделать, включая вреда женщине Максима, то я выпущу разгромную статью о вас. Вы должны оставить нас в покое, а Надежду отпустить. У вас на это три дня. Можешь передать это отцу.

Ксения Павловна долго не думала, сделала резкий рывок назад, где позади стояла я, вероятно, чтобы позвать охрану, но я не дала ей этого сделать.

Что есть сил толкнула женщину, а Кирилл, поднявшись с постели, схватил ее и накрыл ей рот ладонью. Ему было тяжело это делать из-за ранения, но на ногах он стоял крепко.

Тут же из-за ширмы вышел мужчина грозной наружности, который все это время был здесь, и рванул за дверь к охраннику. Судя по звукам он его нейтрализовал.

Глава 17.

Мужчина врывается обратно в плату и произносит жестко:

– Ждать нечего. Нужно уходить. Сейчас.

Кирилл убирает свою ладонь со рта матери и толкает женщину на кровать. Перед этим вырывает у нее сумку из рук.

– Зря ты это Кирилл! Отец этого так не оставит!
– грозит Ксения Павловна.

– То есть ты ничего не поняла, да? – рычит Кирилл. – Если он не отстанет от нас и не отпустит Надю – я разгромлю к чертям все то, что вы создали. А репутация – это самое ценное, что у вас только есть. Никакие компании больше не станут с вами сотрудничать, если вы так опозоритесь.

– Ты не посмеешь… - цедит Ксения Павловна. – Отец это для вас строил. Для вас! Неблагодарные!

– Для нас? Для себя он это. Только для себя. Даже не для тебя. Мне ничего этого не нужно.

– Кирилл… - вымолвила я.

– Да, уходим, - Кирилл двигается в мою сторону.

– Нет, стой! Кирилл, стой! Ты не знаешь, что может сделать твой отец! Он вас не пожалеет!

– Да знаю я, что он может сделать. Но ты лучше передай ему мои встречные угрозы. Идем, Ульяна.

Кирилл достает из кармана штанов ключ. Демонстративно показывает его матери, и та сразу же подрывается с кровати.

– Кирилл, нет! – бросается на нас Ксения Павловна, но мы все втроем успеваем скрыться за дверью палаты.

Кирилл запирает ее. Ксения как одержимая барабанит кулаками в дверь. Кричит, угрожает. Но в длинном коридоре никого, кроме вырубленного охранника у стены.

– Мы пойдем через черный выход, - говорит мне Кирилл и берет за руку.

Мы не очень быстро следуем за мужчиной, который выводит нас к машине, за руль которой садится и увозит нас в неизвестном направлении.

– Сейчас можешь сказать, куда мы едем?

Мне не страшно, ведь я рядом с ним. Просто волнительно как-то.

– В Москву.

– А твой отец…

– Нет. Его там не будет. Он не заявится.

Кирилл роется в сумке своей матери. Находит телефон. С силой ломает его напополам и забрасывает хлам назад в сумку.

Он морщится, кривится в лице. Ему, должно быть, очень больно. Рана растревожена.

– Кирилл…

– Все нормально, нормально… - протягивает свою руку по спинке сидения, чтобы приобнять меня. А я со всем желанием подсаживаюсь к нему поближе.

– Мне страшно… - произношу тихо.

– Не бойся. Я не дам тебя в обиду. Никому.

***

Кирилл обо всем заранее договорился, о том, где мы будем жить, насчет врача для себя и для меня, и, должно быть, теперь у него перед Стальновым большой должок. Без него это не было бы все возможно.

– Мы поживем здесь, пока все это не закончится.

– Мне здесь нравится. Но это… Москва. У твоего отца наверняка здесь свои люди.

– Это не страшно. Уже больше суток прошло, а его здесь нет. А это значит, что мать ему все передала. Он в небывалом страхе, поверь мне.

– И что… теперь?

Кирилл лежит на кровати и смотрит строго в потолок. Я достаточно хорошо его знаю. Уверена, что он задумал что-то рискованное.

– Я все равно их всех выдам.

– Выдашь?..

– Дам еще немного времени Максиму для освобождения Нади, а потом опубликую все, что собирался. Один звонок – и сенсация обеспечена. Я разрушу их жизни безо всякого сожаления. Еще недавно я думал о том, чтобы отказаться от этого, но после ловушки, которую они устроили для нас... я не пожалею их.