– А-а-а-а! – кричу от сильной боли. Он мне сейчас все волосы вырвет.

– Тварь! – выпаливает ублюдок, отпустив мои волосы. Он бросил меня на середине комнаты и теперь расхаживал вокруг меня. – Где ребенок, я спрашиваю?!

Я должна дать ей время, чтобы полиция успела приехать. Нужно не так уж и много времени протянуть.

– Сама виновата! – и как пнет меня в район живота. С силой, что меня отнесло на полметра. – Еще?!

– … - я всхлипываю, переворачиваясь на спину. Он, кажется, мне что-то пробил. У меня будто что-то лопнуло внутри. Так больно…

Тогда этот выродок встает на корточки и хватает меня за шею. Смотрит налившимися кровью глазами в мои и рычит:

– Я тебя сейчас убивать буду, если не скажешь! На кусочки порежу!

– Ее… ее здесь нет… - хриплю, держась за живот.

– Лжешь! Мы слышали, как где-то плачет ребенок! Проверь здесь все! Какого черта ты встал?! – рявкнул он второму, который смотрел на происходящее с неким ужасом в глазах. Видимо, такое обращение со мной было не по плану. Не по приказу Алирова. – Где он?! – сильнее сжимает пальцами мне шею.

Я начинаю кашлять, у меня темнеет перед глазами. Начинаю извиваться и долбить ногами в пол, но он даже не сбавлял тиски. И, даже если бы я сейчас хотела что-то сказать ему, то не смогла бы.

Кирилл

Звонок из полиции заставил меня бросить все дела и сорваться домой. Пока ехал, набирал ее. Не отвечала! По телефону мне ничего конкретного не сказали, но тот факт, что в моем доме полиция - не мог не заставлять сходить с ума.

В голову шли очень дурные мысли, которые, скорее всего, подтвердятся.

Нет, нет... Как он только посмел...

Когда я вошел дом, то обнаружил в подъезде двух полицейских. Они меня не остановили. Я тоже им ничего не сказал. Решил поскорее подняться на свой этаж.

Дверь в квартиру была открыта, а там черт ногу сломит. Полицейские, гражданские... Одна девушка стояла и держала на руках нашу дочь. К ней я и подошел. Я знал эту девицу. Точнее, видел ее во дворе. Мы не знакомы.

– Я… - заметила меня девушка. – Вот, - спешит отдать мне Арину. – Я… я позвонила в полицию, - плачет. – Но было поздно...

– Ч-что?..

– Она передала мне ее через балкон. Кричала... кричала, что они хотят ее убить, - начинает рыдать.
– Они не успели...

– Что?.. Что ты такое говоришь?! – злюсь я. – Где Ульяна?! Ну! Говори! – но девица лишь накрывает лицо ладонями, а я спешу пройти дальше.

Быстро нашел взглядом кого надо, и подошел. Это, должно быть, следователь.

– Вы мне звонили. Да-да, я понял… - даже не хотел слышать всей этой официальщины, и ксива мне его не нужна. – Где моя жена?

– Спокойно только…

– Что спокойно?! Где она? – если бы не дочь на руках, я бы не был таким спокойным.

– Ее тела не было обнаружено на месте, - чеканит дознаватель.

– Тела?!..

– Все указывает на то, что здесь произошло убийство. Мы взяли показания у гражданки Аксеновой. Здесь было двое мужчин, которые проникли в квартиру, открыв ее ключом. Взлома не было. Ваша жена передала Аксеновой ребенка через балкон, попросив позвонить в полицию. Аксенова утверждает, что после этого были слышны крики вашей жены.

– Что?.. Что?.. – у меня плывет перед глазами.

– Вероятно они убили ее, и забрали тело.

Можно сказать, всучаю ему ребенка, и спешу обойти следователя. Направляюсь туда, где больше всего народа, которые не хотели меня пропускать, но я и не спрашивал. Всех растолкал.

В нашей комнате, на полу, повсюду была кровь. Много крови. Ее крови. Ее тут столько, что… не верю, что в ней вообще столько крови было.

– Мы уже идем по горячим следам. Их тут не мало. Судебная-медицинская экспертиза тоже скоро даст плоды. Оперуполномоченный допрашивает других соседей и свидетелей. Так же есть подозрения, что они подкупили консьержа.

Он говорил вот все это, а мне настолько было наплевать, что…

Он подослал убийц. Мой отец? Для чего?.. Это не нужно было ему. Когда Арине исполнилось бы три года, нужно было бы наше настоящее совместное фото, где мы все вместе. Да и не решился бы отец так замараться после интервью. Он, может, и безумец, но не идиот.

Нет, это не он.

Это кто-то другой…

– Боже… - потер ладонями свое лицо. – Ульяна…

Нет. Я не верю. Ни за что не поверю. Это может быть и не ее кровь. Я не поверю, пока не увижу ее тело.