Весь остаток ночи я внимательно следил за поселком, а ближе к утру перебрался на соседний холм и схоронился там в зарослях шиповника. Эта позиция совершенно не годилась для наблюдения, зато обеспечивала неплохую защиту, позволяя хорошенько выспаться. Собственно говоря, поскольку еда у меня уже закончилась, из доступных развлечений оставался только сон.

– Надо будет денег поискать, – зевнул я, рассматривая окрасившиеся в нежно-розовый цвет облака. – И жратвы…

К вечеру следующего дня стало ясно, что тянуть с посещением деревни больше нельзя – хотя тревожившая меня простуда отступила, ей на смену пришли голод вперемешку с усталостью. Я уже двое суток спал на голой земле, почти ничего не ел, ходил в грязной одежде и чувствовал себя максимально отвратительно, а исправить ситуацию можно было только одним способом – выучить новый язык, каким-то образом влиться в местное общество и получить доступ к его благам.

Думаю, именно бытовые невзгоды стали тем лекарством, которое окончательно избавило меня от различного рода моральных терзаний – когда на небосклоне снова начали зажигаться звезды, в моей голове остались исключительно текущие оперативные задачи, а весь остальной мусор был надежно отодвинут куда-то в сторону.

Мы с Лакарсис явились на вражескую землю с вполне определенной целью и к этой цели требовалось идти. Любыми доступными способами.

– Ну что, начнем.

За прошедшие сутки гостивший в поселке караван благополучно отбыл в южном направлении, вместо него никто не появился, так что вероятность засветиться перед случайными прохожими снизилась до минимума. Ажиотажа возле таверны опять-таки не наблюдалось, но весь день бродившие по улицам стражники прямо сейчас находились именно там.

Я без каких-либо приключений дошел до околицы, заметил неспешно бредущую навстречу собаку, но кратковременный испуг по этому поводу оказался совершенно излишним – флегматично настроенной псине было абсолютно плевать на объявившегося в ее владениях чужака. Такое равнодушие вместе с повальной беспечностью живущих в деревне крестьян натолкнуло меня на мысль, что никто в этих краях попросту не задумывается об идущих совсем рядом боевых действиях. Впрочем, такое отношение к происходящему объяснялось достаточно просто – армия королевства с каждым днем отступала все дальше и дальше от границы, ожившие мертвецы здесь не водились, а набегов вражеских магов можно было не опасаться. Пожалуй, на месте жителей империи я бы тоже воспринимал войну как нечто очень далекое и не особенно-то интересное.

– Ничего, будет и на вашей улице праздник…

Стражники выбрались из таверны только минут через сорок, когда из сгустившихся в небе туч начала сыпаться противная морось. Это обстоятельство быстро заставило их отправиться по домам, а также позволило мне безбоязненно двинуться следом – вокруг было настолько темно, что я ощущал себя практически всемогущим.

Самую щуплую из моих потенциальных жертв на пороге дома встретила какая-то женщина и этот вариант пришлось отбросить. Второй стражник направился в сторону ближайшего постоялого двора и скрылся от моего взгляда за высокой оградой. Зато последний из троицы сделал ровно то, что от него требовалось – свернул к своей хижине, взял из-под маленького навеса несколько поленьев, после чего зашел внутрь дома, даже не потрудившись запереть дверь. Я беззвучной тенью проскользнул к затянутому полупрозрачной пленкой окну, осторожно прижался к стене и смог рассмотреть копошившуюся в глубине комнаты фигуру – судя по всему, мой будущий учитель действительно собрался топить печь. На кой черт ему это понадобилось, было не совсем ясно, однако разбираться в мотивах перебравших с алкоголем людей меня отучила еще студенческая общага – я лишь принял информацию к сведению, после чего начал ждать, когда же доблестный воин угомонится и пойдет спать.

Дождь незаметно набирал силу, жизнь в поселке окончательно замерла, так что моим планам ничего не мешало. Спустя четверть часа возившемуся с печью мужику удалось добыть огонь, он удовлетворенно вздохнул и перебрался в дальний угол комнаты, а еще через пару минут до меня донесся тихий храп. Я тотчас же отлепился от окна, медленно открыл поскрипывавшую при каждом неосторожном движении дверь, просочился внутрь и замер, глядя на мирно сопящего во сне бойца.

Света в комнате было немного, но обычный человек при желании все равно смог бы рассмотреть мою фигуру и даже лицо. Пожалуй, сейчас это играло мне на пользу – иметь дело с ничего не понимающей и откровенно паникующей жертвой я не хотел.

– Ну, привет…

Ощутив у своего горла холодное лезвие, стражник недовольно дернулся и попытался перевернуться на другой бок, но я выдернул его из царства радужных грез коротким тычком в солнечное сплетение.

– Вставай, сука.

Мужик громко хрюкнул, открыл глаза и попытался сесть, но затем ощутил холод прижатого к телу металла и настороженно замер, таращась на меня ничего не понимающими глазами.

– Говори, быстро, – прошипел я, пододвигаясь чуть ближе. – Хоть что-нибудь говори. Ну!

– Татар ма?

– Татар, татар. Говори, сволочь, у меня времени мало.

– Таламан пака. Ларак?

– Говори, я сказал.

Ничего не понимающий стражник покосился на царапавший горло нож, нервно сглотнул и осклабился в широкой наигранной улыбке. После чего замолчал.

– Говори, сволочь, – я подбодрил собеседника легким тычком и скорчил злобную гримасу. – Говори, блин.

– Ламкане, пан!

– Давай, давай, молодец…

К счастью, спустя какое-то время мне удалось донести до сознания оппонента простую истину – чтобы избежать новых ударов, достаточно было просто разговаривать. О чем угодно.

– Талл и нама, оскан дальк а вени? Нама иль.

– Давай…

Помня о словах магистра, я наклонился, дотронулся лбом до головы испуганно притихшего мужика, после чего снова повторил распоряжение:

– Говори!

Черт его знает, о чем думал угодивший в неловкое положение стражник, но взаимопонимание между нами все же было достигнуто – смирившись с тем что его допрашивают, мужик принялся монотонно бубнить какую-то непонятную хрень, то ли ругаясь, то ли рассказывая мне про свою нелегкую жизнь. Впрочем, на данном этапе обучения такие детали меня не волновали.