Игорь Викторович сам и хозяйством занимался, и дочерью, а учитывая, что был он человеком достаточно верующим, и считал, что за добро надо отвечать добром… Оляшку он забрал к себе.

В августе «блудная дочка» приехала к Людмиле Владимировне просить прощения. И естественно, получила его.

Пыталась помириться и с Таней, но получилось плохо. Родная дочь, в отличие от приемной, на контакт не шла. Посмотрела на мамочку и вежливо предупредила: «Прогадишь последний шанс — в болоте утоплю».

И было, было что-то такое в ее зеленых глазах, что Оляшка поверила.

Утопит.

Лучше уж и не рисковать больше. Да и не тянет ее больше на приключения. Что-то там Салея, не разобравшись, ей перевернула в мозгах.

Так что в августе и свадьбу сыграли. И Таня сильно намекала бабушке на вторую. Сосед сверху очень даже за Людмилой Владимировной ухаживал, чего хорошему человеку-то пропадать? Здоровье им даэрте поправили, впереди минимум лет тридцать активной жизни… почему не разделить ее с кем-то любящим и любимым?

А там дошла очередь и до Тани.

Когда Элран попросился сопровождать ее к ростку Перводрева, Хранитель подумал, но спорить не стал. Кивнул, посмотрел умными маленькими глазками.

Ладно…

Живи.

Но если обидишь… удобрением будешь.

Элран и не собирался обижать любимую девушку. Какое там!

На руках бы носил, пылинке упасть не давал! Такое дело — любовь.

Дерево росло.

Таня присела рядом, погладила листочки, осторожно, ласково…

— Все равно не верю, что Салея погибла.

— Я тоже, — сознался Элран. — Знаешь, у меня был друг. Шавель…

Щадить себя даэрте не собирался. Рассказывал и о том, что они сделали, и как потом приходил во сне друг…

Таня что-то уже знала, но слушала. Потом погладила Элрана по руке.

— Вы сделали свой выбор. И если бы тогда Шавель не пожертвовал жизнью, Салея не смогла бы освободиться. И все было бы намного хуже. Не вини себя.

— Не могу. Это всегда останется со мной. Как и Салея — с тобой. На всю жизнь.

Таня кивнула.

— Останется. Это больно, тошно, тоскливо, это жизнь… я знаю, что будет новый росток, новая королева, но все равно… так больно!

Элран коснулся ее руки.

— Пусть будет. Таня… выходи за меня замуж? У вас же так принято?

— А у вас?

— Мы переплетаем судьбы. Если захочешь…

Таня кивнула.

— Захочу. Только я человек, а ты даэрте. Пусть потомство у нас может быть, но я проживу, наверное, меньше…

Элран только рукой махнул.

— Танюша, родная, ты уже давно одна из нас. Ты не видишь, а изменения есть…

— Уши?

— Не настолько, но есть. Честное слово…

Таня действительно менялась, не обращая на это внимания. Позеленели глаза, потемнели волосы, став оттенком точь-в-точь, как дубовая кора, выправилась осанка, улучшилась память… Таня не думала об этом, но выносливости у нее тоже стало больше.

И магия постепенно прорывалась.

Ауры она теперь видела постоянно, и легко их читала. И силу у нее получалось прокачивать. Несколько врачей, в том числе Геннадий и Владислав, занимались вместе с ней, раз в три дня. Приезжали, дожидались дома, потом сидели, работали вместе.

И получалось.

Постепенно, потихоньку…

Тане было намного легче, мужчинам сложнее. Салея хоть и помогла им, но кровью не делилась.

И все равно.

Они уже видели ауры, они уже могли разобраться, что и где… к гениальным диагностам ехали и из других городов. А лечение…

Раз в три дня они только к Тане приходили, а в лес-то, к даэрте каждый день.

Траволечение?

Прокачка каналов?

Да хоть что сделайте! Когда у тебя на глазах человек помирает, а медицина бессильна, тут и дьяволу душу продашь, не то, что новому учиться будешь! А уж если оно помогает…

Учите, а?

И побольше, побольше…

Таня тоже училась. Элран и учил, а потом сам ходил к отцу, сам бегал к ученым, сам старался что-то выяснить… чего уж там! Это Шавель был гением, а он — обычным лентяем. Вот и приходится наверстывать!

Старейшина Мирил, кстати, был счастлив. И Таню, как невестку, очень одобрял.

Хорошая девушка. Умненькая и с благословением Леса. А Лес переборчивый, абы кого благословлять не станет.

— Ну… если есть… ты же знаешь, я согласна.