Впав в бешенство, я безостановочно продолжал наносить удары, рубил и колол, не обращая внимания на её крики и стоны. Пока я сюда плыл, хорошо рассмотрел, чем усыпано дно возле острова, и не испытывал жалости к хозяйке этого места. На морском дне я видел потонувшие корабли, а за кольцом скал — стремительные силуэты акул, плававших вокруг острова. К счастью, они не заплывали внутрь кольца, иначе мне и самфурину не поздоровилось бы.

Трепыхания подо мной стихли. Я, обессиленный, упал рядом с поверженным врагом. Кое-как оттерев глаза от фиолетовой крови, взглянул на лицо хозяйки острова. Синие глаза широко распахнуты и смотрят вверх; жизни в них уже нет. Щупальца ещё елозят по полу, но это движения змеи с отрубленной головой.

Меня сильно шатало, нога давала о себе знать. Всё тело болело: щупальца хозяйки своими присосками содрали кожу и наставили синяков. Голова кружилась: зелье водного дыхания дало мне возможность дышать под водой, и теперь приток обычного воздуха вызвал гипервентиляцию.

Передо мной был небольшой бассейн, выложенный из зелёных и синих камней. Я, кое-как ковыляя, направился к нему, чтобы омыть лицо и слипшиеся от крови глаза. Присев у края, попытался зачерпнуть немного воды, но в голове зашумело, и я опрокинулся в бассейн. Неуклюже барахтаясь, подплыл к краю, только вылезти уже не мог: сил не осталось.

Вода была тёплой и приятной; я почувствовал исходящий от неё покой. Усталость от долгого и почти безнадёжного поединка начала одолевать меня. Раны, наспех залеченные зельями, царапины и ушибы стали затягиваться. Неведомая живительная сила вливалась в моё тело, приводя его в порядок. Мне захотелось ещё немного понежиться в бассейне, и я даже сам не заметил, как глаза сомкнулись, и я задремал.

***

Мне снился интересный и удивительный сон. Во сне со мной разговаривало древнее морское божество, помнившее ещё первый миг творения этого мира. Невероятно сложные мысли и образы, которые до конца я не мог воспринять, проходили сквозь мой разум. Всё было слишком сложно и запутанно.

Каратуан, бог морских течений и приливов, слишком устал от бытия. Множество веков он сладко спал на морском дне среди своих собратьев, уютно устроившись в морском иле, видя добрые сны и слушая бесконечную песню волн. Чтобы ничто не мешало его снам, он создал Сферу океанов, наделив её немалой силой, а потом даровал её своей дочери, Ундине, приказав ей присматривать за Сферой и покоем морей. Для сохранения Сферы был создан блуждающий остров, способный по воле хозяина перемещаться по водной глади.

Посчитав свою работу законченной, Каратуан вновь погрузился в сладкую дрёму. Но песни волн всё чаще начали перебивать удары вёсел о морскую гладь и крики моряков, разносящиеся над водными просторами, а потом и звуки сражений. Всё это раздражало старое божество. Услышав негодования своего творца, морские создания вместе с Ундиной начали войну против людей. Но люди, упорные и храбрые, несмотря на все бури и шторма, посылаемые Ундиной, всё равно строили новые корабли. На место погибших моряков, не вернувшихся из плавания, приходили новые. Каратуан заглядывал в души многих из них и слышал там ту же песню волн, что звучала и в нём; он понял это, а Ундина — нет. Его дочь слишком долго сеяла смерть — и теперь сама была мертва, а война закончилась…

Я чувствовал его сожаление и боль утраты. Но Каратуан слишком устал от смертей и криков боли, что стали без конца звучать над морской гладью, заглушая собой шум волн и ветра. Поэтому он не станет мне мстить за смерть своей дочери.

На миг я увидел морское божество в его истинном обличии: нечто бесформенное и невероятно огромное. По сравнению с ним блуждающий островок казался кучей грязи рядом с огромным осьминогом. Это нечто сейчас находилось рядом, впервые за многие тысячелетия поднявшись с морского дна. До меня вновь донеслись слова древнего бога: он спрашивал, как я поступлю со Сферой океанов. Сразив её хранителя, наполнив священный бассейн кровью Ундины, я получил право на владение Сферой и всей силой, заключённой в ней. Однажды даровав созданную им Сферу, Каратуан не мог забрать её обратно без согласия хозяина и не в его власти было приказать мне.

Я был растерян и не совсем понимал, чего от меня хотят. Я улавливал важность происходящего, но что это значит: стать хозяином Сферы океанов и силы, в ней заключённой? Тогда до меня вновь донеслись мысли древнего божества, и я увидел себя хозяином блуждающего острова, вне правил Игры.

Я дрейфовал среди волн, и моей воле повиновались моря и живущие в них создания. Я мог устраивать штормы и цунами, топить и разрушать или, наоборот, спасать тех, кто нуждался в моей помощи. Я мог спасти гибнущих на море людей, мог вывести стаю китов, попавших на мелководье, на просторы океанов, а корабль, затерявшийся среди бескрайних волн, доставить целым и невредимым в порт. Многое было возможно, но ничего этого я не хотел. Я бы не сумел жить так долго: от одиночества и скуки сошёл бы с ума на этом островке. Я не настолько любил море, чтобы вечно в нём жить. Я не мог стать новым хранителем. Хотя сила океана защитила бы меня от воли Хаоса и даровала возможность выйти из Игры, но обрекла бы на вечные блуждания и одиночество на этом маленьком островке.

Нет, уж лучше Игра. Если Каратуану нужна его Сфера, пусть он её заберёт и найдёт для неё нового хранителя, того, кто сможет достойно ею управлять.

Каратуан был доволен моим решением: он опасался, что я захочу уничтожить его творение, разом выпустив силы, заключённые в Сфере. Это могло обернуться невиданной катастрофой: весь этот мир ушёл бы под воду. Огромные волны накрыли бы сушу, сметая всё на своём пути. Ужас. Разрушения. Смерть. И фантастическое количество эмбиента и дайнов, которые мог получить игрок, погубивший миллионы жизней! Одним гигантским прыжком я мог преодолеть все ступени! Ради этого и стремились попасть на этот островок игроки, отыскивая путь, ведущий на блуждающий остров. И Хаос помогал им, как помог и мне.