— Yоb tvoyu mat', svyazist, ya russkim yazykom govoryu — flot monarhii Yаrra s missiej zachistki sistemy ot sil Groningena! Prosto — pyatnadcat' minut, i my budem! Prosto ne dajte sebya ugrobit' za eto vremya!

— Первая эскадра — ваша цель — прикрытие монитора. Вторая эскдра — атака десантных кораблей. Корветы и сталкеры — связать боем рейдеры Гронингена!

Рашены точно уполовинили количество истребителей, и уничтожили три или четыре рейдера — монитор напоминал медведя, отбивавшегося от своры собак. Щиты, броня, огневая мощь, подготовка экипажа — во всем этом корабль с Таматархи явно превосходил чипированных вояк Бааса. Но — подавляющее численное превосходство и бешеное желание заполучить в состав флота настоящий рашенский монитор, не считаясь с потерями, привели к тому, что звездолет теперь мог только огрызаться, потеряв ход и мощности щитов, и ожидая абордажа — по крайней мере, так думали гронингенцы.

Подрыв реактора стал бы для них неприятным сюрпризом. Чуть менее неприятным, чем появление Первой и Второй эскадр разведки боем монархии Ярра, которые ворвались в их боевые порядки как стая акул в косяк сельди.

По большому счету — Гаю ничего не нужно было делать. Экипаж был укомплектован более чем на 80%, каждая турель и каждая ракета теперь имели своего оператора, за штурвалами колдовали лучшие пилоты, в БИЦе дирижировал Джипси, Карлос и Адам управляли мощностями генераторов силового поля и нагрузкой на реактор. Кормак примерил на себя роль канонира главного калибра — курсового турболазера.

Симфония боя поглотила его — в этом было определенное наслаждение, чувствовать себя, корабль и команду единым организмом — слаженным, сильным, быстрым. Огненные всполохи лазерных импульсов, рычание ракет, рвущихся с направляющих, гудение и вибрация силового щита — и вспухающие кровав-красными облаками вражеские истребители.

— «Одиссей», «Диомед», отсеките от рашена абордажные боты!

— Есть, коммандер!

Шесть бочкообразных абордажников уже вцепились мертвой хваткой в корпус монитора, и пытаться сшибить их огнем турелей было опасно — это грозило рашенам разгерметизацией отсеков. Но поработать над тем, чтобы больше ни один баасист не пришел на подмогу товарищам — это было вполне по силам.

Эбигайль закрутила бочку, Джипси из БИЦа со скоростью автоматной очереди раздавал цели, помечая абордажники противника, операторы лупили длинными сериями — «Одиссей» напоминал морского ежа, ощетинившегося импульсами.

— Н-на! — не дожидаясь целеуказания из БИЦа, Гай ударил главным калибром — уж больно заманчиво подставил брюхо гронингенский истребитель, сопровождавший боты.

— Молодец, кэп! — подал голос Заморро, сейчас занимающий пост канонира кормовой турели.

Яррцам удалось потеснить противника, и привести ситуацию на поле боя к шаткому паритету, который могли нарушить спешащие к месту битвы корветы и сталкеры, или успех абордажной группы баасистов, которые сейчас штурмовали рашенский монитор.

— Коммодор, прошу разрешения оказать помощь рашенам! Предлагаю высадку абордажной партии в тыл противнику!

— Предлагаете захватить их боты, ваше вел… Капитан Кормак?

— Так точно!

— Высадку абордажной партии разрешаю. Первая эскадра — продолжайте прикрывать рашена, не заденьте наших парней!

Всё-таки в бронескафе и с джанаваром в руках Гай чувствовал себя гораздо увереннее, чем в сумятице трехмерного хаоса космической баталии. Ну не его это было — стратегия больших армий. А здесь, в мигающем аварийным освещением нутре бота, с боевыми товарищами плечом к плечу — здесь он чувствовал себя в своей тарелке.

За штурвалом склонился Иштван — на скулах у него играли желваки, зубы были сжаты — он вел бот сквозь огонь туда, где к огромной туше рашенского монитора присосались два абордажника баасистов, мечтающих добраться до реактора корабля. В десантном отсеке готовились к бою Заморро, Мадзинга, дядя Миша, Дон, Думбийя, Карлос — мужчины, с которыми Гай прошел огонь и воду, и за каждого из которых готов был отдать жизнь.

Он почувствовал, как кто-то похлопал его по плечу. Карлос выдернул клинок и оскалился.

— Эй, эй! — крикнул латинос.

— Эй! Эй! Эй! — подхватили яррцы, и, дождавшись удара об обшивку корабля, ринулись через упавшую аппарель наружу.

Абордажные боты гронингенцев были одноразовыми пустышками — билет в один конец, а там — либо успех и захват вражеского корабля, либо верная смерть. Ожидать, что кто-то будет заниматься эвакуацией не выполнившей миссию десантной группы не приходилось.

Карлос мигом заложил взрывчатку, и направленным взрывом сковырнул эту скорлупку в открытый космос.

— Пошли, пошли, пошли, — яррцы попрыгали в прожжённую плазмой дыру и оказались внутри рашенского монитора.

Дядя Миша громко матерился по всем каналам, предупреждая команду корабля о прибывшей подмоге. Абордажники двинулись к реакторному отсеку — его нужно было взять под контроль в первую очередь.

Впереди шел бой — жужжание лазганов и вой бластеров, матерщина на всех языках и звуки падения говорили о том, что реакторный держался. Трупы в зеленых рашенских и серо-коричневых гронингенских мундирах и скафандрах попадались там и тут, вдоль по коридору. Наконец, показались спины атакующих — около двух десятков солдат Элдрика Бааса вели плотные огонь по баррикаде из контейнеров, за которыми засели рашены. Баррикада перекрывала подход к двери в реакторный отсек.