Он подошёл к окну и опёрся на поручни.

А я вдруг поймал себя на том, что мучительно хочу узнать, что происходит у его в голове. Почему до сих пор он продолжает выполнять программу уже несуществующей власти Вечных. Может, сам рассчитывает на укол?.. неужели всё ещё верит, что такое возможно?

— Я боюсь гражданки, — вдруг сказал он, не поворачиваясь ко мне, каким-то тяжёлым тоном, будто выдавливал из себя слова.

— Что?- растерянно переспросил я.

— Боюсь, что смысла во всём этом больше не будет… — сказал Митяй, — в бою ведь всё просто: есть ты и есть противник. Тебе надо выжить — а для этого необходимо уничтожить его. Всё остальное вторично, так?.. А сейчас что за время наступает? Кто знает? — он вздохнул, — а ты почему решил на офицера идти?

— Да просто всё, — ответил я, — голодать больше не хочу. Я до того, как попасть в добровольцы, улицы успел хлебнуть. Сейчас на гражданке ведь неустроенность. Куда мне податься? Рабочим? А вдруг не возьмут? Потребуют, чтобы ПТУ закончил… а на что жить, пока учишься? Нормальным ребятам семьи помогают — а мне? На стипендию?

Митяй посмотрел на меня заинтересованно.

— Так даже… — проговорил он, — говорят, за вечных тоже воевали ребята, которые просто жить хорошо хотели. И не важно, что не так долго, как их хозяева…

— Ты к чему это? — просил я, сжимая кулаки.

— Что? — будто спохватился Митяй, — а, ни к чему. Не бери в голову.

Я хмыкнул и направился обратно в купе. Потом понял, что оставлять его одного в коридоре было бы не разумно — вдруг он и правда в тамбур полезет или ещё что в таком же духе? — и остановился возле висевшего на стене расписания. Сделал вид, что погрузился в его изучение, сверяясь с часами.

Митяй подошёл о мне. Глянул через плечо на расписание.

— Через тридцать пять минут… — сказал он, — можно успеть главу по обществознанию прочитать. Давай потом на перрон сходим, может, чего вкусного купим?

Его тон был примирительным. Всё-таки он блестящий актёр, профессионал высшей пробы. Поставить разговор на грань конфликта, чтобы потом больше сблизится. Хитро действует! У нас в банде подручный вожака так работал: заставлял ребят выкладываться, когда те думали, что заслужили его особое расположение после недопонимания в самом начале…

Я ничем не выдал то, какие мысли у меня в голове промелькнули. Только улыбнулся в ответ — вроде как с облегчением.

— Давай, — кивнул я, — конечно!

В купе я действительно достал учебники, подвинул шторку и, включив индивидуальную лампу, погрузился в чтение. Шло туго: строчки расплывались, смысл ускользал…

А потом меня вдруг будто электричеством ударило, сердце забилось быстрее, и я так крепко сжал книгу, что чуть не порвал её корешок.

Мусор! Почему ни я ни контрразведчики об этом не подумали! Они ведь профи!

Как часто его убирает проводник? На каждой крупной станции? Вполне может быть — поезд фирменный, он уже успел с пылесосом пройти по центральному проходу.

То-то Митяй такой спокойный и расслабленный. В игры свои играет. Так он уже всё дело, наверное, сделал, и теперь отдыхает!

Ладно. Надо успокоиться и понять, что мне-то делать.

Подполковник выдал мне средство связи: односторонний и одноразовый передатчик в виде карандаша, который следовало сжать с торцов до щелчка в случае, если бы мне удалось достоверно зафиксировать канал передачи.

Что должно было произойти после этого — я не имел понятия. Захват? Задержание? Наблюдение? Да всё, что угодно! А я уверен, что точно понял момент передачи? Нет. Это мои догадки. Да, разумные и обоснованные — но догадки.

Я поднялся с кровати и надел пластиковые шлёпанцы, которые обычно использовал в душе.

— Чёт ты рано, — тихо заметил Митяй со своей верхней полки.

— Да в туалет загляну, — небрежно ответил я, и вышел из купе.

Идти я старался быстро, но поезд сильно мотало, рельсы давно не ремонтировали, видимо, а расписание пересматривать никто и не думал. То и дело я оглядывался, опасаясь увидеть, что дверца нашего купе вдруг сдвинется в сторону.

К счастью, весь остальной вагон уже спал, и копаться в мусоре мне никто не мешал. Искомое на нашёл на дне пластикового контейнера, под якобы случайной складкой. Пластиковая флеш-карта под цвет была заклеена в какой-то прозрачный состав, который, видимо, должен был сохранить её содержимое в целости при случайном попадании во влагу.

Закончив осмотр, я аккуратно опустил крышку. Потом вошёл в туалет, помыл руки и ополоснул лицо. Посмотрев на себя в зеркало, я обнаружил, что видок у меня так себе: взгляд загнанный, щёки пылают… нет, так дело не пойдёт. Я заставил себя пару раз вдохнуть и выдохнуть, вспоминая про себя морские волны и запах прибоя. Это сработало. Сердце перестало бухать как молот.

Я вышел из туалета и спокойно дошёл до купе.

Митяй сидел на моей кровати, разглядывая учебник.

— Другое издание, — сказал он шёпотом, — от моего отличается пара абзацев, — он показал ещё одну книгу, которая была спрятана у него подмышкой.